Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— Прогулка, — мёртвым голосом повторил Баратов. — В час ночи. Группой минимум в тридцать человек. На закрытом тренировочном полигоне.

— Атмосфера тут подходящая, — вставила Воронцова, кокетливо поправляя выбившиеся из прически пряди волос. — Для вдохновения. Я, например, писала стихи.

Баратов закрыл глаза. Мне показалось, он снова молился. Или просто считал до десяти, чтобы не совершить непоправимое. Когда князь открыл их снова, в его взгляде читалась лишь ледяная, безразличная покорность судьбе.

— Ладно, — сказал он тихо, но так, что было слышно каждому. — Ладно. Вы — «гуляли». Случайно «освободили» господина Алиуса. Я… я не стану это комментировать. Потому что если начну, то сорвусь и совершу то, о чём буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Но! — его палец взметнулся вверх, на этот раз указывая на алхимика, — От вас, господин Алиус, я, конечно, не ожидал такого. Что вы будете покрывать кучку студентов, которые на протяжении двух недель пьют мою кровь. И это, скажу честно, удивительно. Заставляет задуматься. За долгие годы нашего сотрудничества я понял, что вы ничего не делаете просто так. Выходит, вам интересна данная компания. А если она интересна вам, то, пожалуй, я подожду с отчислением. Потерплю еще немного. Глядишь, тоже рассмотрю что-то особенное в этих отроках. Ну и конечно мы прямо сейчас приступим к восстановлению архива, раз уж бо́льшая его часть оказалась теперь на поверхности земли, а не под ней. А вы, — Баратов перевёл свой ледяной взгляд на меня, — Вы, Оболенский, и вся ваша… компания, снова на месяц лишаетесь права покидать стены общежития даже во время выходного. И да помогут вам боги, если вы опять окажетесь в центре хоть какого-нибудь происшествия. Вас всех, к чертям, отчислю! Это мое последнее слово! И запомните, даже в случае провинности одного, за пределами института окажутся все!

Не дав нам ничего ответить, князь развернулся и отправился прочь. Он шел как настоящий генерал, чеканя шаг с такой силой, что из-под его домашних туфель вылетали комья земли. При этом бормоча что-то себе под нос о преждевременной пенсии и целебных свойствах Сибири для проблемных студентов.

Профессора, бросив на нас последние, полные немого укора взгляды, последовали за своим предводителем.

Алиус тяжело вздохнул, выпустив облачко пыли.

— Ну что ж, — проскрипел он. — Похоже, я снова получу дом. Мой тёмный, сырой дом. — Он бросил на меня многозначительный взгляд. — Мы ещё поговорим, юноша. Обязательно поговорим.

С этими словами паук развернулся и направился к тому месту, где еще днем был котлован, а теперь лежала груда камней, которые взрывом выкинуло из-под земли. Возле них уже суетились преподаватели. Они начали восстанавливать архив.

Наступила тишина, нарушаемая лишь отдалёнными возгласами профессоров и шелестом магии, складывающей камни. Мы остались одни — я и моя странная, непутёвая, но в этот момент бесконечно верная команда.

— Ну что, — выдохнул Звенигородский, положив мне руку на плечо, — Ещё один день, ещё одно сумасшествие. Как ты это делаешь, Оболенский?

— Талант, — усмехнулся я, чувствуя, как адреналин понемногу отступает. — Непризнанный гений разрушений.

Внешне мое состояние казалось вполне спокойным, но на самом деле внутри я изнывал от нетерпения. Хотелось как можно быстрее поговорить с Алиусом.

Следующие два дня прошли в напряжённом ожидании. Архив, благодаря титаническим усилиям профессуры, был восстановлен с поразительной скоростью. Искаженное заклятие Разумовского действительно выкинуло все части старого здания на поверхность. Баратов, верный своему слову, снова назначил Алиуса хранителем.

А я тем временем чувствовал нарастающее давление. Исходило оно не от Баратова и не от учёбы. Источником был портрет Морены. Мне казалось (или это не казалось?), что выражение лица тётушки стало ещё более недовольным, чем обычно. Её ледяной взгляд следил за мной с удвоенной интенсивностью, а в уголках губ залегла напряженная складка. Она знала что-то. Чёрт побери, она всегда что-то знает!

Наконец, на третью ночь, когда Звенигородский, измождённый учёбой и впечатлениями, заснул мёртвым сном, мое терпение закончилось. Мне нужно было поговорить с Алиусом. Тихо, как тень, я выбрался из комнаты и направился к архивy.

Восстановленное здание пахло свежей штукатуркой и почему-то фиалками. Дверь была не заперта. Я вошел внутрь. Полки стояли ровными рядами, книги и коробки с артефактами, чудом уцелевшими в том взрыве, были на своих местах, а вот заклятие от воров и горы золота пока что отсутствовали.

— Я знал, что ты придёшь, — раздался из темноты знакомый скрипучий голос.

Алиус сидел — или скорее, возвышался — в центре главного зала, среди стеллажей. Его рубиновые глаза мерцали в полумраке.

— Ты солгал Баратову, — начал я. — Зачем?

— Потому что захотел, — паук пошевелил хелицерами. — Мне… мне пока выгодно, чтобы ты оставался здесь, в Десятом мире. Ты — моя единственная связь с Империей, как ни прискорбно это осознавать. К тому же, есть ощущение, что тебе весьма не помешает моя помощь.

— Говори яснее, — потребовал я, чувствуя, как Тьма внутри настороженно замирает.

— Перед тем, как рухнул архив, ты сказал, будто Темный Властелин умер, — произнёс Алиус, его слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые. — Так вот, юноша… Тёмный Властелин не может умереть своей смертью. Пока жив Источник Тьмы, жив и её Владыка. Это аксиома. Основной закон мироздания, который не в силах отменить даже твой отец.

Леденящая струйка холода поползла по моему позвоночнику.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, мальчик, что Казимир I Чернослав, твой деспотичный и до безумия хитрый отец, скорее всего, инсценировал свою смерть.

Я замер, пытаясь осмыслить услышанное. Инсценировал? Зачем? Чтобы наблюдать за моими унижениями со стороны? Чтобы испытать меня?

— Это… безумие, — выдохнул я, но даже для себя самого мои слова прозвучали неубедительно.

— Безумие? — Алиус фыркнул. — Для кого-то другого — возможно. Но для Казимира… Он всегда обладал… извращённым умом, как ты сам не раз мог убедиться. Ты не допускаешь, что твой отец, к примеру, устал от бремени власти, но при этом пожелал сохранить контроль. Или он захотел посмотреть, как его сын, наследник, которого он считал слабым и не готовым к правлению, барахтается в мире смертных. Он мог инсценировать смерть, чтобы выявить предателей, затаившихся в «Комитете по Унынию». Причин — десятки! Но факт остаётся фактом — Темный Властелин не мог просто так взять и умереть.

Мысли в моей голове путались, сталкивались лбами, как пьяные горгульи. Похороны… Погребальный костёр… Искры, уносившиеся в небо… Всё это было так реалистично! Но Алиус, старый, много повидавший паук-алхимик. Он родился в Империи, ему незачем врать