Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Товарищ смертного молча переглянулись, посмотрели на своего предводителя, который давился собственной слюной…

— Он… он сдается, — громко произнес один из них.

Я кивнул, развернулся и пошел прочь с полигона, не оглядываясь. Боль была сладкой. Победа — неполной, но удовлетворительной. Я чувствовал взгляды друзей Разумовского, полные страха, зарождающегося уважения и одновременно чистейшей ненависти. Пусть боятся. Пусть ненавидят. Это то, что мне нравится.

Именно в этот момент, когда я уже почти вышел за пределы полигона, за моей спиной раздался хриплый, полный безумной ярости вопль.

— Ты… не уйдешь!

Я обернулся. Разумовский с трудом поднялся на колени. Его лицо было искажёно бессильной злобой. Он забыл обо всех договорённостях и правилах. Ему хотелось только мести.

Ну а что смертные делают в подобных случаях? Правильно! Используют подлые приёмы, бьют в спину, действуют исподтишка.

Разумовский взмахнул рукой. Сгусток искажённой, нестабильной магии рванул из его ладони. Заклинание было простым и примитивным. Судя по тому содержанию, что я успел определить на энергетическом уровне, оно должно было заставить почву поглотить меня.

Но… Но-но-но… на полигоне, пропитанном остаточной Тьмой, это в общем-то простенькое заклинание исказилось и сработало в обратную сторону.

Вместо того чтобы создать под моими ногами воронку, магия решила вытолкнуть что-то изнутри.

Сначала был глухой, мощный удар, от которого дрогнула почва. Затем раздался оглушительный, почти живой рёв, будто из самых недр вырвалось нечто древнее и чудовищное.

Полигон треснул по швам, воздух наполнился запахом сырой земли, серы и дохлой рыбы. Из трещины с грохотом разламывающейся каменной породы и клубами удушающей пыли, вырвался громадный ком грязи, взрыв камней, обломков древней кладки и… Что-то живое, мохнатое, многоногое, орущеее благим матом.

Это был Алиус. Гигантский паук-алхимик, несколько дней прозябавший под завалами разрушенного архива. Его буквально вышвырнуло на поверхность искажённым заклинанием Разумовского.

Алиус подлетел в воздухе, его массивное, покрытое редкой шерстью тело, усеянное множеством рубиновых глаз, на мгновение закрыло луну. А затем с оглушительным грохотом бухнулся прямо в центре полигона. Выглядело это так, будто его выплюнула сама земля.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. Студенты много слышали об алхимике, особенно после взрыва архива, но никто даже приблизительно не представлял, как выглядит Алиус. Никто кроме Строганова и Звенигородского. А, чего уж скрывать, твари, порождённые Бездной — весьма колоритные личности. Особенно для смертных. Не зря Баратов поддерживал слухи-страшилки об архиве. Берег психику своих студентов.

Смертные замерли, их сознание отказывалось верить глазам. Перед ними стояло существо из самых кошмарных легенд — гигантский паук, от которого исходил запах праха, древней магии и безумия. Паук, который по всем законам физики и магии, являлся монстром.

Ровно мгновение и тишину взорвал первый, пронзительный, женский вопль ужаса. Он сработал как спусковой крючок. Начался абсолютный, неконтролируемый хаос. Фактически, это был коллективный невроз юных аристократов. Даже любопытно, как они собираются, к примеру, работать в Диких землях, если пугаются паука. Да, большого. Да, отвратительно мерзкого на вид. Но паука.

Студенты, ещё пять минут назад пребывающие в восторге от дуэли, бросились врассыпную с дикими криками. Они толкали друг друга, падали, карабкались, лишь бы оказаться подальше от чудовища.

Один парень, в панике, даже попытался забраться на иллюзорное дерево, которое с перепугу создала Воронцова.

Какая-то девица сходу начала молиться на латыни, забыв, что она боевой маг, а не клирик. Даже Трубецкая, которая, как мне казалось, всегда готова к драке, побледнела и собралась отключиться. Думаю, тут все гораздо проще, Алиса просто боится пауков.

Кто-то звал на помощь, кто-то бессвязно выкрикивал гласные, кто-то просто рыдал, застыв на месте в ступоре. Разумовский, забыв и о своей гордости, и о боли, пулей рванул прочь, обгоняя своих же приятелей. Его унизительный хрип сменился визгом ужаса.

Надо отдать должное, Звенигородский и Строганов оказались самыми стойкими. Они побледнели, привалились друг к другу плечом, но, наученные горьким опытом никуда не бежали. Просто тихонько переместились поближе ко мне. Смертные хорошо запомнили, что я умею справляться со всякими непонятными пауками.

Алиус, тем временем, встал на свои огромные мохнатые лапы, отряхнулся и посмотрел прямо на меня.

— Великая Тьма и Глубокая Бездна… Как же я ненавижу Чернославов! — прошелестел паук.

Уголок моего рта непроизвольно дрогнул в улыбке.

— С возвращением алхимик, — произнёс я, с каждым словом улыбаясь все шире и шире, — Очень рад нашей очередной встрече. Нам есть о чем поговорить.

Глава 6

Хаос на полигоне достиг такого накала, что, казалось, сама реальность сейчас не выдержит, треснет по швам от криков и рыданий. Студенты, эти нежные аристократические цветочки, столетиями вскормленные на сказках о благородных подвигах, столкнулись с суровой правдой жизни — а именно с многоногим, мохнатым и чертовски раздраженным существом из Бездны. Реакция была предсказуемой: массовая истерика, паническое бегство и полная потеря какого бы то ни было достоинства. Собственно говоря, чего еще стоило ждать от смертных.

Я наблюдал за этим зрелищем с мрачным удовлетворением. Алиус, тем временем, отряхивал со своего огромного мохнатого тела комья грязи и осколки камней, издавая при этом звуки, похожие на скрежет старых мельничных жерновов.

— Никакого покоя… — шипел паук-алхимик, периодически «стреляя» в мою сторону своими рубиновыми глазищами. — Как же я ненавижу Чернославов! Каждый раз, когда один из вас появляется в моей жизни, случается катастрофа! Меня ссылают, заваливают архивом, а потом и вовсе вышвыривают из-под земли, словно крота! Меня! Ужасного из ужаснейших!

Я, не в силах сдержать эмоции, снова расплылся улыбкой, которая, по-моему, сильно алхимика раздражала. Вид этого гигантского паука, который возмущался, пытаясь стряхнуть с собственных лап студенческие шарфы и оброненные в панике планшеты, был поистине смешным.

— Что тебя не устраивает? — произнес я, с каждым словом улыбаясь все шире. Честно говоря, ужасно был рад возвращению алхимика, — Ты, наконец, выбрался из завалов наружу. Не этого ли хотел? Алиус, давай поговорим.

— О чём нам говорить⁈ — взвизгнул паук. Его визг был подобен скрежету металла по стеклу, что привело к значительному ускорению тех студентов, которые бежали последними, — О том, как твой отец сослал меня в этот Тьмой забытый мир? Или о том, как ты довершил начатое, обрушив на мою бедную голову своды единственного пристанища⁈

Внезапно из-за поворота, ведущего к полигону, донесся оглушительный рёв, по громкости и ярости не уступавший рыку Алиуса. Это был голос, знакомый каждому студенту ИБС до дрожи в коленках.

— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ⁈ ОБОЛЕНСКИЙ! Я ВИЖУ ТЕБЯ! НЕ