Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— А если серьёзно, — не унимался я, — ты ведь понимаешь, что из этих развалин ничего не получится?

Он усмехнулся.

— Ну, танк конечно не выйдет. А вот пара отличных внедорожников, двигателями которыми я сейчас занимаюсь…

— Кстати, дружище, как твоё настоящее имя. А то всё, Курт и Курт Рассел.

— Да я уже и сам привык, — сказал он, вытирая руки о ветошь, пожимая плечами. — А вообще, зовут меня Айзек.

— Еврей? — уточнил Мэтт.

— Почему сразу еврей?

— Ну не знаю. Вроде имя еврейское.

— Может быть. Мой отец ирландец, а мамаша из Пенсельвании.

— Айзек, — повторил я, покачивая головой, обрывая бесполезный разговор товарища. — А я-то думал, ты действительно Курт Рассел.

— Да кто теперь разберёт, кто настоящий, — хмыкнул Мэтт. — У нас тут каждый второй с чужим именем. У Джейка вообще паспорт на имя какой-то бабы нашли, он теперь шутит, что женился.

— Так может, не бабу, а сам бабой стал?

Мы засмеялись. Смех получился тихим, усталым, но живым.

Курт, или теперь уже Айзек, разлил остатки виски. Мы выпили. Мэтт с Айзеком закурили, наполняя мастерскую сизым дымом.

— Иногда думаю, — сказал я, — что, может, зря мы здесь осели.

— А куда идти-то? — пожал плечами Мэтт. — К югу? Там жарко, болезни. На восток? Там не кайф и тоже зомби хватает. Лучше уж тут. Хоть стены стоят.

— Стены — это не спасение, — ответил я. — Это просто отсрочка.

— А по-моему, — вмешался Айзек, — всё зависит от людей. Если не начнут друг друга жрать, то обязательно выживем. Если снова начнём, ни стены, ни стволы не помогут.

Мэтт вздохнул, посмотрел в окно, где снег лениво кружился под вечерним солнцем.

— Эх, философия пошла, — протянул он. — Вот что делает с людьми виски и холод.

— Ну, а ты о чём думал? — спросил я.

— Да я думал… может, весной ферму восстановим. Земля вроде бы нормальная. Можно что-то посадить.

— Картошку? — усмехнулся я.

— Хоть картошку. Надоело жрать консервы.

— Главное, — добавил Айзек, — чтобы живы остались до тёплого времени года.

Тишина. Каждый уткнулся в свои мысли. В мастерской потрескивала печка, где Айзек жёг дрова, чтобы не околеть. За стеной ветер тянул тонко и пронзительно.

Прошло минут десять, когда дверь тихо скрипнула, и в помещение вошла Скай. Она выглядела так, будто сто лет не спала. Глаза покрасневшие, лицо бледное. Но всё равно красивая, даже сейчас.

Я поднялся, чувствуя, как на нас уставились оба приятеля. Она остановилась у двери, нерешительно, потом подошла ближе.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет, — ответил я.

Секунда, и она обняла меня, прижимаясь крепко, будто боялась, что я исчезну.

Айзек и Мэтт переглянулись, потом синхронно замолчали, отвернувшись. Они знали, когда стоит говорить, а когда лучше просто дать людям побыть вдвоём.

— Пойдём домой, — произнесла она едва слышно, беря меня за руку.

Я кивнул.

— Ладно, парни. Увидимся.

— Только не убей никого по дороге, — не удержался Мэтт.

Я усмехнулся, не отвечая, и вышел вместе со Скай.

Снаружи уже темнело. Воздух был свежий, морозный. Под ногами поскрипывал наст, над головой тускло мерцали первые звёзды. Скай взяла меня под руку. Мы шли молча по утоптанной тропинке, ведущей к нашему дому. Слова были не нужны. Всё уже было сказано. В поступках, во взглядах.

Когда вошли внутрь, тепло ударило в лицо. Скай сняла шапку, провела ладонью по волосам. Я скинул куртку, бросил на стул и, не говоря ни слова, притянул её к себе.

Она не сопротивлялась. Прижалась, уткнулась лбом мне в грудь.

— Я волновалась, ты, дурак, — прошептала она.

— Я знаю, — ответил я.

Мы стояли так с минуту. Я чувствовал, как колотится её сердце.

— Я испугалась, Дэн, — прошептала она. — Не за себя. За тебя. Когда ты… когда ты достал пистолет… я увидела не тебя. Я увидела того, кем ты был в Нью-Джерси.

— Он это заслужил.

— Может быть.

Она отстранилась, глядя мне в глаза. В её взгляде не было осуждения, только усталость.

— Но я не хочу, чтобы мой мужчина становился таким. Не хочу, чтобы ты превратился в одного из них. В того, кто решает, кому жить, а кому умереть, просто потому, что у него есть ствол.

— Скай, — взял я её лицо в ладони, — я сделал это, потому что он тронул тебя. Это единственная причина.

— Я знаю. — закрыла она глаза, прижимаясь щекой к моей ладони. — И поэтому я тебя иногда боюсь. И поэтому…

Она не договорила, просто притянула мою голову к себе.

Наши губы встретились. Сначала осторожно, будто мы оба боялись снова всё испортить. Потом сильнее, горячо, отчаянно. Это был поцелуй не столько страсти, сколько облегчения. Поцелуй двух людей, которые снова чуть не потеряли друг друга.

Мы рухнули на диван, сбрасывая одежду, не обращая внимания ни на что вокруг. Холодный воздух из щелей в окне больше не имел значения. Сейчас было только тепло. Жар наших тел, спутавшееся дыхание.

Скай была тёплая, мягкая, податливая и в то же время требовательная. Её дыхание становилось всё быстрее, перемежаясь шепотом, стонами, моим именем. Она двигалась подо мной, и это было не просто сексом, это было утверждением жизни. Яростным, отчаянным «мы ещё живы» посреди мёртвого мира. А потом, тишина. Только наши дыхания и далёкий вой ветра за стеной.

Она лежала сверху, слушая, как бьётся сердце. Медленно, но ровно. Пальцы её лениво чертили узоры на моей коже.

— Сколько дней продлится поездка, ты не знаешь? — спросила она, не поднимая головы.

— Нет. Позже схожу к Барлоу, разузнаю всё.

Она вздохнула.

— А сейчас что будем делать?

Я посмотрел на неё, на то, как свет от свечи играет на её лице, скользит по шее, по плечам.

— Думаю, — ответил я, целуя её грудь, — мы найдём, чем заняться.

Она слегка улыбнулась.

Мы снова слились в поцелуе. Всё вокруг исчезло, тревоги, дорога, холод. Только она и я. Её дыхание, её запах, её руки.

В тот вечер я впервые