Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

у тебя со Скай. Вы держитесь друг за друга. Это ваш якорь. А у меня якоря нет. Мой якорь — это винтовка и знание, что я могу прикрыть чью-то спину. Может, твою.

Я почувствовал неловкость. Её прямой взгляд, её откровенность… это обезоруживало.

— Мою спину прикрывает Скай, — мягко, но твёрдо сказал я.

— Я знаю. — не отвела глаз Салли. — Я видела, как она на тебя смотрит. Как будто ты — последний мужчина на Земле.

— Ты преувеличиваешь.

— Не думаю.

Она снова затянулась.

— В нашем мире так и есть. Если ты нашёл кого-то, за кого готов умереть, и кто готов умереть за тебя… ты действительно последний. И единственный.

Я подумал о Веронике. О Ксюше. Они были там, за океаном, за стеной блокады. Живы ли? Я не знал. Я отчаянно цеплялся за их образы, но с каждым днём они становились всё более призрачными, как выцветающие фотографии. А Скай… Скай была здесь. Тёплая, настоящая, живая.

— Ты скучаешь по ней? — вдруг спросила Салли.

— По кому?

— По жене. В России.

Я кивнул.

— Каждый день.

— Но ты со Скай.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Но я со Скай, — подтвердил я. — Это… сложно.

— Здесь всё сложно, Дэн.

Салли бросила окурок в сугроб.

— Просто не потеряй то, что у тебя есть сейчас, гоняясь за призраками. Призраки не согреют тебя ночью.

Ночь сгущалась. Холод стал почти физическим, под ногами хрустел лёд. Где-то вдали залаял пёс, потом стих. Мы шли дальше, два силуэта. Фонари метались по стенам, дыхание превращалось в пар.

Мир вокруг был мёртв и тих, но в этой тишине всё ещё жила жизнь. Мы стояли на посту, просто два выживших, греющихся словами в мире, где тепло стало роскошью.

Дежурство прошло спокойно, даже слишком. После пары тревожных историй вроде той с заражёнными оленями и недавнего нападения мародёров, тишина казалась чем-то подозрительным. Ветер немного стих. Снег хрустел под ногами, и только фонари изредка мигали от перепадов напряжения.

Салли шла рядом, направив фонарик себе под ноги, чтобы не поскользнуться. Её дыхание клубилось паром, редкие слова звучали коротко и глухо. Усталость давала о себе знать.

— Слушай, — сказала она после долгой паузы. — А я ведь помню тот случай… с Карлом.

Я чуть повернул голову.

— С Карлом?

— Ну, тем самым, который со своей шайкой пытался власть захватить. Пару месяцев назад. Тогда же вы с Моррисоном всё разрулили.

Я нахмурился.

— Ты откуда знаешь? Насколько я помню, ты прибыла к нам после тех событий.

— Так в городе же все помнят. О тебе говорят, что ты крутой парень.

Я невольно хмыкнул, даже остановился.

— Кто говорит?

— Да так… люди, — ответила Салли. — Мол, если бы не ты, половина из них тогда бы не дожила до зимы.

— Вот ещё, — махнул я рукой. — Я не один там был. Отец Моррисон тогда с топором вышел. Двоих своими руками раскроил, как арбуз. И Мэтт, и Эл, и ещё ребята тогда помогли. Это не про «крутого парня». Это просто… про то, что кто-то должен был сделать грязную работу.

«Господи, — подумалось мне. — Я заговорил какими-то чёртовыми штампами».

Салли кивнула.

— Всё равно. Не каждый решился бы стрелять в человека.

— Это уже не люди были, — глухо сказал я. — Они сами выбрали, когда взяли заложников.

Она замолчала, только тихо втянула холодный воздух.

Дальше шли молча. Периодически я подсвечивал фонарём забор, проверяя, не выломана ли сетка, потом осматривал окна складов. Всё цело. Ветер шевелил остатки старого флага на вышке, будто иронизируя.

— Думаешь, весной будет хуже? — спросила она, нарушая молчание.

— Будет, — коротко ответил я. — Когда снег уйдёт, и мёртвые, что сейчас подо льдом, снова начнут шевелиться, тогда начнётся настоящее дерьмо.

Она ничего не сказала, только плотнее запахнула куртку.

Остаток смены до утра прошёл без происшествий. Мы проверили восточный угол, потом вернулись к сторожке. Салли коротко кивнула, пожелала спокойной ночи и ушла. Я тоже пошёл домой, то и дело проваливаясь в рыхлый снег. Ноги тянуло, глаза слипались.

Скай уже ждала меня у порога, одетая в серый свитер, с подносом из столовой. На подносе, овсянка, кусок хлеба, кружка с чем-то похожим на кофе.

— Ваша овсянка, сэр, — буркнул я себе под нос.

— Всё нормально? — спросила она, глядя внимательно. — Дежурство без происшествий?

— Угу. Всё спокойно.

Поставил оружие к стене, стянул перчатки, потянулся и с глухим стоном плюхнулся на диван.

— Посплю немного, — пробормотал я.

— Конечно, — кивнула Скай. — А я пока к Бэтти схожу, если ты не против.

Я что-то невнятное буркнул в ответ. Голова уже падала на подушку, и через минуту я отключился.

Проснулся только к обеду. Башка гудела, как после долгой пьянки. Скай была уже дома. Она стояла у шкафа, спиной ко мне, переодевалась. Я зевнул, потянулся, потом приподнялся и хотел было встать, шлёпнуть по заду, но взгляд зацепился за её руку. На внутренней стороне предплечья, тёмно-синие следы. Синяки.

— Что это? — спросил я, указав на них.

Она вздрогнула, обернулась. На секунду в глазах мелькнуло что-то вроде растерянности, потом лёгкая, будто нарочитая улыбка.

— Это? Да ерунда. Ударилась на кухне, об угол, кажется.

Я нахмурился. Слишком ровные отметины. Слишком похожи на следы пальцев.

— Скай, давай без этого.

— Без чего?

— Без вранья. Я же вижу, тебя кто-то хватал.

Она опустила взгляд, натянула рубашку, застегнула пуговицы. Несколько секунд молчала, потом тяжело выдохнула.

— Ну так, — сказал я, не выдержав паузы. — Если не расскажешь, я сам пойду к твоей подружке Бэтти. Она-то наверняка в курсе.

— Хорошо, — сдалась она.

Села на край кровати, сцепив руки.

— Есть один тип… Генри Клаус.

— Немец, что ли? — прищурился я.

— Понятия не имею. Может, фамилия просто такая.

— И чего он хочет?

— Сам не догадываешься?

— Так. Рассказывай.

— Он уже пару дней крутится. Сначала просто… ну, ты знаешь. Комплименты, улыбочки. Я отшивала. А сегодня утром, когда я шла из прачечной с бельём…

Она замолчала, и я увидел, как её пальцы сжались.

— Он поймал меня в коридоре. Прижал к стене.

Моё горло мгновенно пересохло.

— Он…