Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Прежние времена, когда утрату можно было облечь в рамки соболезнований, канули в лету. Теперь смерть была грубой, быстрой и безликой. А с приходом весны она обещала стать лишь привычным фоном.

Отец Моррисон шагнул вперёд. Его высокая фигура в рясе казалась каменным утёсом в этом море горя. Он не говорил громких слов, просто обнял её за плечи, дав ей выплакаться в свою грудь.

— Он не вернётся, отче? — всхлипнула она, обессилев.

— Нет, София, — тихо, но твёрдо сказал Моррисон.

Голос Фрэнка был низким и спокойным, как отдалённый гром.

— В этом мире — нет. Но Господь забрал его душу к себе, избавив от ужаса этого мира.

— За что?! — снова сорвался её голос.

— Нет «за что», София, — покачал головой Фрэнк. — Есть «вопреки». Мы живём вопреки. Мы любим вопреки. И мы скорбим вопреки. Лео погиб как воин, защищая свой дом. Его жертва не напрасна. Он дал нам время. А нам… нам осталось нести свой крест. И помнить его светлым. Ты не одна. Мы все твоя семья теперь.

Он говорил не как священник, читающий проповедь, а как солдат, хоронящий товарища. И в этом было больше правды, чем во всех молитвах в мире.

Я увидел Скай. Она находилась в стороне. Не бежала, но вся ее поза выражала напряжение стальной пружины. Я видел, как ей хотелось сорваться с места, проверить меня на ощупь, убедиться, что я цел. Но она сдержалась, подойдя спокойно. Однако в ее глазах плескалась неподдельная тревога, а губы чуть заметно подрагивали.

— Я волновалась, — выдохнула она.

В этих двух словах был весь ее страх, всё время ужаса, пережитая за несколько минут, вся яростная надежда, что я вернусь. Мы обнялись, и я притянул ее к себе, чувствуя, как ее худенькое, но сильное тело прижимается ко мне, ища защиты и в то же время пытаясь защитить меня.

Рядом Мэтт мрачно бубнил что-то Бэтти, которая смотрела на него широкими глазами. Даже сейчас, в самый черный день, он не мог удержаться.

— Эх, и на кой-чёрт он полез вперед? Я же говорил, зелень надо держать сзади… Ладно, хоть ты в порядке, красавица. А то я тут из сил выбился, думая, как бы тебе новое платье из брезента не сшить.

— Боль утраты — это цена любви, София, — тихо, но твердо продолжал Моррисон.

Он пальцами утёр женщине слёзы.

— Твоя боль сейчас — это свидетельство того, как сильно ты его любила. Господь забрал его душу к себе, избавив от ужаса этого мира. Лео больше не страдает. Он в месте, где нет ни вируса, ни страха, ни смерти. А нам… нам осталось нести свой крест. И помнить его светлым. И повторюсь. Ты не одна. Мы все твоя семья теперь.

Барлоу, постояв еще мгновение, резко развернулся и зашагал прочь. Его плечи были напряжены, словно он нес на них всю тяжесть этого дня. Он исчез за углом, оставив нас с нашим горем.

Я, не отпуская руку Скай, повел ее кнашей комнате. Мимо нас, хмурые и сосредоточенные, прошла похоронная команда с канистрами и факелами. Их работа только начиналась.

Войдя внутрь, я скинул запачканную куртку и уселся на старый диван, взяв свой «Бенелли». Механические, привычные действия всегда помогали успокоить нервы. Я отсоединил магазин, передернул затвор, чтобы извлечь патрон из патронника. Достал из подставленного ведерка промасленную тряпку и начал методично протирать ствол, цевье, затворную группу, смывая с них пороховой нагар и запах смерти. Каждая деталь была вытерта начисто, проверен ход затвора, осмотрены пружины. Чистое, смазанное оружие, залог твоего выживания. За ним нужно ухаживать, как за частью себя самого.

Скай возилась с электрическим чайником, который питался от нашего жужжащего генератора. Готовила нам кофе. Я смотрел на нее, на ее сосредоточенное лицо, на плавные движения рук, и пытался представить наше будущее. Мысль о попытке вернуться в Россию была окончательно похоронена. Пересечь океан? Одному? Это было из разряда фантастики. Тем более, что его теперь контролировали военные корабли, и российские, и китайские, и стран НАТО, создавшие стальное кольцо карантина вокруг бывших Штатов. Если, конечно, на другой стороне мира не происходит подобное уже.

«Может, попробовать связаться со своими, там, на корабле? — мелькнула безумная идея. — Но каким образом? У нас нет ни рации, ни электричества для серьезного передатчика. Легче сказать, чем сделать».

Да и навряд ли они будут высаживать целый десант ради одного гражданина. Я был уверен, что русских, как и представителей других наций, застрявших здесь, еще полно по всей территории США. Правда, за все это время мне никто из соотечественников не попадался. Мы все стали просто выживающими, без национальностей, без прошлого. А наше будущее было заперто в этом холодном городке на границе, где с каждым днем теплело, пробуждая новых смертоносных врагов.

Скай продолжала возиться с чайником. Я смотрел, как она насыпает в кружки растворимый кофе, нашу главную ценность.

— Ты думаешь о России? — спросила она тихо, не оборачиваясь, угадав мои мысли.

Я удивлённо кивнул, хотя она не могла этого видеть.

— Иногда.

— Ты вернёшься, если у тебя будет такая возможность?

Я молчал. Чистка оружия требовала сосредоточенности. Шорох тряпки о металл. Щелчок.

— Дэн?

— Я не знаю, Скай. Океан. Корабли. Это билет в один конец.

Чтобы выбраться, нужен был самолёт или судно. Теперь это невозможно.

— А… они? Жена? Дочка?

— Они в другом мире, — ответил я глухо. — Я надеюсь, он ещё существует. Я надеюсь, они в безопасности. Но я здесь.

Я поднял на неё взгляд.

— И ты здесь.

Скай подошла и села рядом на диван, взяв мою свободную руку.

— Я реальна, Дэн. Больше, чем тени за океаном.

— Я знаю.

— И что теперь?

— Теперь?

Я закончил чистку и собрал дробовик. Удовлетворённо щёлкнул затвором.

— Теперь мы просто живём. День за днём. До следующей зимы. А там посмотрим.

Она кивнула. В её глазах больше не было той бруклинской дерзости. Была усталость. И принятие.

Скай поставила передо мной дымящуюся кружку.

— Держи. Горячий.

— Отлично. То что мне и нужно сейчас.

Я широко зевнул, откладывая оружие.

— Что-то спать хочется.

— Ну ложись тогда.

— А ты?

— А я к тебе под бочок.

— Хммм.

— Только руки не распускай. Мы спим.

— Да я и не думал. Просто вся