Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— А посуду доверяют? Вся целая?

— Так. Сейчас кто-то ложкой в лоб получит.

После ужина я пошёл к дому, но решил заглянуть к Моррисону. Он дежурил в театре. Теперь это была импровизированная капелла и место для собраний. Отец Моррисон сидел за столом, чинил сломанные свечные подставки.

— Добрый вечер, Дэн, — проговорил он, поднимая глаза. — Как дела на насосной?

— Работает, — ответил я. — Курт запустил.

— Отлично. Господь благословил нас ещё одним днём без катастроф.

— Или дал передышку перед следующей, — усмехнулся я.

Священник не возразил, только посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом.

— Ты всё ещё думаешь о произошедшем?

Я молча кивнул.

— Не кори себя. Лео знал, на что шёл. Мы все знали.

— Знать и видеть, не одно и то же, Фрэнк.

— Верно. Но и жить с этим, часть нашего долга. Мы, те, кто остался. Не нужно забывать, конечно, но страдать, не имеет никакого смысла. Вон, Барлоу приходил, жаловался, что теперь не знает, как смотреть в глаза матери Лео.

— А ты что?

— Ничего. Поговорили немного. Дал пару советов. Что уж тут поделаешь, когда это уже случилось? Ведь после этого мы же не перестанем делать вылазки.

— Фрэнк… — начал я, подсев на край его стола. — Я хочу тебя спросить кое-что.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Вот ты молишься Богу, да? А я хочу спросить, где был Бог в этот момент, когда всё случилось с парнишкой?

— Он был там, — спокойно ответил священник, поднимая на меня свои ясные глаза. — Он был в Барлоу. Он дал шерифу силы сделать то, что должно. Прекратить мучения мальчика. Бог теперь не в чудесах, Дэн. Он в милосердии. Даже в таком, жестоком и быстром. Он в том, что мы не бросили Софию одну с её горем. Он в том, что Курт и Мэтт чинят этот насос, чтобы у детей была вода.

Он снова взялся за подсвечник.

— Не ищи его на небесах. Ищи его здесь. В нас.

Я ничего не ответил. Просто кивнул и вышел. Слова священника были тяжёлыми, но в них была своя, горькая правда.

На улице почти уже опустились сумерки. Воздух становился мягче, снег мерцал, и над крышами поднимался лёгкий пар. Люди шли по своим делам. Кто-то нес дрова, кто-то чинил окно, кто-то просто стоял у костра, грея руки.

Я остановился у старого здания школы. Дети, те немногие, кто ещё остался, играли во дворе, катали по снегу жестяную банку, смеясь. Их смех звучал странно, как будто из прошлого, но живой.

Скай подошла ко мне, тихо обняла сзади.

— О чём думаешь?

— О том, что всё ещё живы.

— Это уже немало, — ответила она.

Я кивнул. На горизонте мерцала красная узкая полоса огненного заката. Завтра, возможно, снова придётся стрелять, снова терять кого-то. Но сегодняшний вечер. Рабочий, обычный, тихий. И это, пожалуй, было лучшим, что можно было себе позволить в нашем мире.

— Ты закончила дежурство?

— Закончила.

— Тогда пошли домой.

— Слушаюсь, мой господин.

Глава 2

2.

К вечеру следующего дня небо затянуло сизыми облаками. Воздух стал плотным, колючим, как будто природа напоминала, что весна ещё не победила зиму окончательно. Я стоял у сторожки, где сменялись караулы, натягивая перчатки и проверяя ружьё, «Бенелли М4». Матовый чёрный корпус приятно холодил руки, телескопический приклад был подогнан под плечо, как влитой. Надёжная вещь, проверенная временем. За всё время ни разу не подвела, не то что старый «Моссберг», который заедал на морозе.

— Ты готов? — послышался женский голос за спиной.

Я обернулся. Салли Майерс стояла, скрестив руки на груди. На губах лёгкая улыбка.

Она была из тех женщин, которых жизнь, кажется, обтесала до стали. Короткие тёмные волосы торчали из-под серой вязаной шапки, на плечах, толстовка, поверх которой висела разгрузка. На бедре, кобура, а в руках, «Глок-19». К этому она добавила полуавтоматическую винтовку AR-15, аккуратно перевешенную через спину. Строгая, собранная, и в то же время с какой-то внутренней мягкостью во взгляде.

— Да, — ответил я. — Пойдём, пока не совсем стемнело.

Мы двинулись вдоль забора складов. Снег под ногами был твёрдый, местами блестел, как лёд. Свет фонарей резал темноту, выхватывая из неё груды ящиков, катушки проволоки, следы сапог. Где-то вдалеке брехала собака. Один из сторожевых псов.

— Ты раньше здесь дежурила? — спросил я, нарушая молчание.

— Нет, — ответила Салли. — Обычно стояла у гаражей. Там потише.

— А со мной, значит, сегодня по блату, — усмехнулся я.

Она хмыкнула.

— Если это блат, то я не поняла, в чём выгода.

— Ну, выгода в том, что со мной не скучно.

— Посмотрим, — сказала она и мельком глянула в мою сторону.

Некоторое время мы шли молча. Ветер усилился, принося запах дыма и чего-то копчёного. Где-то топили буржуйку.

— Расскажи о себе, — попросил я от скукоты. — Мы ведь толком не знаем друг о друге.

— А что рассказывать? — пожала плечами Салли. — Всё, что было, там…

Она небрежно махнула рукой в темноту.

— В прошлом.

— Всё же. Откуда ты?

Она вздохнула.

— Из Миннесоты. Городок назывался Фэйр-Холлоу. Слыхал?

— Нет.

— И не удивительно. Там от силы тысяч пять жителей было. Обычный северный посёлок. Снег полгода, леса, охота, рыбалка. Мой отец был полицейским, мать медсестрой. Училась я в Миннеаполисе, потом вернулась домой, начала работать адвокатом. Сначала мелкие дела, семейные, бытовые. Потом, когда муж открыл автомастерскую, занялась его документами.

Голос её звучал спокойно, но где-то под этим спокойствием слышалась усталость, сдержанная боль.

— У тебя был муж? — отчего-то удивился я.

— Был, конечно, — коротко ответила она. — И сын. Или ты думаешь, что я настолько страшная, что меня никто замуж не взял бы?

— Да нет, просто… Ну…

Мы остановились у северных ворот, где стоял старый прожектор. Я зажёг его. Тусклый луч прорезал темноту, высветив складские ящики и покосившуюся табличку с надписью «Сектор 4».

— Что с ними? — осторожно спросил я.

Салли помолчала. Потом тихо произнесла:

— Когда всё началось, мы решили ехать к брату мужа, в Сент-Клауд. Думали, там безопаснее. Не доехали. Дорогу перекрыли, город уже горел. Машину окружили…