Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

Я повернулась боком и заложила руки за спину, затем сняла кольцо и положила его в карман. Самкиэль не должен знать, что здесь происходит. Он еще не исцелился, и если появится, то не только будет в опасности, но и даст им понять, что жив. С этой информацией братья отправятся прямиком к Нисмере, а ей об этом пока знать не нужно.

Каден прислонился к дверному косяку, на его лице играла ухмылка, на щеке мелькнула едва заметная ямочка. Как у такого злого существа, как он, может быть ямочка на щеке? Это просто неправильно.

– Признаюсь, я действительно недооценивал тебя все эти годы, но после всего случившегося я больше не совершу эту ошибку. Никто не совершит.

– Хорошо.

Исайя вздохнул, и я почувствовала, как он шевельнулся у меня за спиной.

– Итак, как это случится? Ты умрешь тихо или мы заставим тебя кричать?

Я расправила плечи и шагнула вперед, мои слова были пропитаны ядом.

– О детка, ты не смог бы заставить меня кричать даже в свой лучший день.

Пламя охватило мою руку, и я отпрянула, швырнув ему в лицо огненный шар. Исайя взвизгнул и отскочил в сторону, когда Каден бросился к нему.

В битвах есть одна особенность: если ты сражаешься достаточно долго, то многому учишься. Если ты часто сталкиваешься с одним и тем же противником, то начинаешь запоминать его повадки. Каден научил меня выживать. Самкиэль научил меня жить, и теперь я сделаю все, что в моих силах, чтобы Самкиэль смог делать и то и то. Я схватила Кадена за руку и скрутила. Повернувшись, я перебросила его через бар.

Исайя бросился на меня, и я расставила ноги. Он замахнулся, и я отклонилась, уворачиваясь от удара и нанося ответный ему в подбородок. Он был быстр, они оба были быстры. К хаосу присоединились стражники, но с ними было легко справиться. Я рвала на части руки, глотки, все, до чего могла дотянуться, окрашивая комнату в красный цвет.

– Держи ее, если сможешь! – закричал Каден.

Но он был дураком, если думал, что что-то могло удержать меня здесь. Я зарычала, глубоко вонзая клыки в стражника, который бросился на меня. Я разорвала ему шею, а затем использовала его тело как оружие, бросив его в их сторону.

Каден и Исайя набросились на меня, осыпая ударами. Я блокировала почти столько же, сколько получала, но вся моя атака отскакивала от этой проклятой брони.

Черт.

Мне не удастся победить, просто избивая их. Мне пришлось бы вытащить их из этих гребаных доспехов, а на это у меня не было времени. Я перебирала в уме все возможные варианты и оглядывала комнату в поисках оружия. Я увернулась от удара Исайи. Отлично. Я сделала вид, что поскользнулась. Он бросился на меня, намереваясь схватить, пока я теряла равновесие. Я позволила себе упасть и, упершись ногой ему в живот, воспользовалась возможностью, чтобы швырнуть его в стену таверны. Свет мигнул, когда он с глухим стуком ударился об несущую балку. Я вскочила на ноги и повернулась к Кадену. Он поманил меня пальцем.

– Давай, красотка. Давненько у меня не было настоящего перепихона.

– Ты отвратителен, – усмехнулась я.

– Тебе ли не знать.

– Твоя одержимость мной немного выходит из-под контроля, тебе не кажется? – поддразнила я, когда Каден взмахнул кулаком. Я перехватила его и ударила его по лицу бутылкой, которую подхватила с пола. Он отшатнулся, но быстро пришел в себя.

Он улыбнулся и провел рукой под кровоточащим носом.

– Не одержимость. Любовь.

– Я в комнате с трупами, но именно из-за этих слов меня тошнит.

– Хватит валять дурака! – крикнул Исайя из-под обломков. – Заколи ее, и мы сможем вернуться домой.

Заколоть меня? Я отступила от Кадена. Он улыбнулся и вытащил из ножен светящийся кинжал.

Я усмехнулась, и мой страх улетучился.

– Типичный Каден. Меня пронзали мечом побольше.

– Сомнительно, – ухмыльнулся он.

Исайя выполз из дыры, проделанной его телом в стене. Я продолжала держать их в поле зрения, ожидая следующего шага.

– Этот клинок все исправит, Дианна. Больше никакой ослепляющей ненависти или разбитого сердца.

Я присмотрелась к кинжалу повнимательнее, и у меня перехватило дыхание. Это был не просто какой-то светящийся артефакт, чтобы потешить его самолюбие. Нет, этот клинок был пропитан магией. Магией, созданной для того, чтобы…

– Ты, черт возьми, издеваешься надо мной?

Каден покачал головой.

– Я могу все это исправить. Ты ничего не вспомнишь. Я смогу заставить тебя полюбить меня снова.

Я поджала губы и зашипела, обнажая клыки.

– То, что нас связывало, не было любовью. Нельзя любить и относиться друг к другу так, как мы. Ты ничего не знаешь об этом слове.

– Это ложь. Я знаю, что скучаю по тебе.

Я заметила, как Исайя сделал шаг вправо, а Каден – влево. Я попятилась, чтобы видеть их обоих. Каден пытался отвлечь меня и подобраться достаточно близко.

Он крепче сжал рукоять клинка.

– Я знаю, что ты мне все еще небезразлична, и, что бы я ни делал, я не могу избавиться от тебя даже в своих гребаных венах. Ты – это я, Дианна. Так было всегда.

– Ты убил мою сестру, – я выплюнула эти слова ему в лицо, как кислоту, держа поднятыми кулаки. – Ты убил моего амату, а теперь хочешь стереть воспоминания о единственном мужчине, которого я когда-либо любила?

– Между нами что-то было, – резко ответил Каден. – Между тобой и мной. Сейчас здесь нет никого, кроме нас. Ты не можешь этого отрицать.

– Отрицать? – усмехнулась я. – Ты само противоречие. Конечно, ты будешь умолять меня вернуться после того, как окончательно уничтожил все чувства, которые я когда-либо испытывала к тебе. Между нами что-то было? Может быть, много лет назад. Я пыталась. Ты меня отверг. На самом деле ты в буквальном смысле отказался от меня.

– Я был вынужден, – Каден практически кричал. Исайя с изумлением наблюдал за нашей перепалкой. – Теперь ты знаешь все. Всю правду. Почему я поступил так, как поступил, почему я был вынужден…

– Скажи это! – выпалила я. – Скажи мне, почему ты был вынужден убить ее, забрать ее у меня, или объясни, как ты мог использовать ее, чтобы заставить меня подчиняться тебе. А? Скажи это.

У Кадена заходили желваки, но он не взорвался от гнева, как я ожидала.

– Я могу стереть это. Боль, которую ты чувствовала, боль, которую ты испытываешь сейчас. Мы можем вернуться к тому, что было раньше.