Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Что?»

«Я умираю», — произнес император, и его голос, казалось, стал более спокойным. «Каждый из вас может это видеть. Лорд Марло знает врага лучше, чем кто-либо из вас. По моему приказу он раскрыл врагу местонахождение этой крепости. Мы встретим их здесь и сразу же сокрушим сьельсинов».

Я все еще восхищался им, но имел достаточно здравого смысла, чтобы промолчать. Одним махом император вновь взял меня под свою защиту и одновременно поставил выше моих врагов. Кто мог ему возразить? Никто. Даже Йод.

Он даже не знал о моем плане — никто из них не знал.

«Александр», — сказал император. «Забудь об этой вражде, ради меня, ради меня, ради меня».

Принц колебался, хотя Вильгельм никогда этого не узнал. Он посмотрел на меня, на свою сестру, на Никифора...

...на Йода.

«Я...» Он покачал головой. Я почувствовал к нему некоторую симпатию. «Ты его околдовал», — сказал он наконец. «Эта машина...»

Доктор Врабель вступил в разговор: «Это совершенно невозможно, Ваше Высочество».

«Заткнись!» — рявкнул Александр.

Затем заговорил Олорин. «Княжества Джадда рады услышать о назначении Ауктора».

По толпе свидетелей пробежал ропот, что-то вроде сейсмического сдвига. Слова Олорина были благословением, печатью легитимности, признанием самого верного союзника Империи. Никифор намеренно включил его в список — единственного иностранца из всех собравшихся.

«Хорошо», — наконец сказал Александр. «Хорошо. Я принимаю. Я принимаю твои извинения».

Его глаза были мертвыми, как у акулы.

«Нам предстоит выиграть войну».

«Да», — сказал я и протянул принцу руку. «Я хочу мира между нами, брат».

«Брат?» Александр презрительно усмехнулся. Его рука все еще лежала на рукояти меча. Его глаза были прикованы к Селене, он окинул ее взглядом с ног до головы. «Брат, конечно». Он прикоснулся к щеке. «Может, у тебя и есть любовь моей сестры, но ты не получишь трон».

Я удивленно уставился на него. «Мне не нужен трон», — холодно сказал я, повысив голос, чтобы все собравшиеся могли его слышать. «Я вернулся сюда по одной-единственной причине: чтобы положить конец войне. Когда она закончится, я покину эти звезды, уведя свой корабль и своих людей далеко отсюда». Последние слова я адресовал Йоду, встретившись с его черными, как у жука, глазами. «Это будет последнее, что ты когда-либо услышишь от меня».

ГЛАВА 49

АУКТОР ИМПЕРИИ

Рампа открылась, позволяя дневному свету — огненной линии — просочиться из внешнего мира. Свет моего солнца проникал через эту расширяющуюся щель, освещая зеркальные шлемы охранников передо мной, в то время как сильный ветер развевал их сияющие белые плащи. Сэр Аулус — капитан экскувиторов — издал свист из динамиков своего костюма, побуждая товарищей зажечь мечи из высшей материи.

Я смотрел только на Кассандру.

Она стояла перед ними, облаченная в белые доспехи Империи, с мандией поверх, пустой рукав развевался, как красное крыло какого-нибудь серафима, а ее короткие волосы образовывали ореол темно-черного цвета. Единственная рука покоилась на медной рукояти меча, а воздух вокруг нее мерцал огнем щита.

Снаружи заиграла труба, и ее чистая музыка заглушила шум ветра, завывание гидравлики и стук моего собственного сердца.

И тогда началось. Ноты одинокой гитары взмыли ввысь, ее звук был полон вызова и торжества. К ним присоединились остальные участники оркестра: струнные, барабаны, духовые. Имперский гимн.

Он играл для меня.

Трап коснулся земли, когда Кассандра — мой герольд — уже наполовину спустилась по нему. Я поймал себя на том, что вспоминаю прибытие герольда принца Аранаты — того ксенобита в белом, вооруженного копьем. Как странно, подумал я, что эта практика - такая специфическая - выходит за рамки границ между нашими видами.

Кассандра возвысила голос, и его чистый звук с джаддианским акцентом заполнил двор. Селена подготовила ее, четко указав, что именно нужно сказать, и она произнесла все идеально.

«От имени Его Императорского Величества, императора Вильгельма Двадцать Третьего из Дома Авентов; первенца Земли; хранителя Солнечной системы; короля Авалона; верховного правителя Королевства Виндзоров в изгнании; принца-императора Ориона, Стрельца, Персея и Центавра; Завоевателя Нормы; Великого Стратига Легионов Солнца; Верховного Повелителя Городов Форума; Путеводной Звезды констелляций Палатинской крови; Защитника Детей Человеческих; и Слуги Слуг Земли... Его Императорская Тень, Его Аватар, Лорд Ауктор, Адриан из дома Марло, чья рука есть Его Рука, чей голос есть Его Голос!»

Принцесса настаивала, чтобы я включил в речь свои собственные титулы, но я отказался. Я отказался от всех этих титулов — на самом деле, даже от своего имени, — когда бросил свои доспехи и Травяной венок к ногам Аврелиана.

Пока она говорила, за ее спиной появились мои охранники: целых десять рыцарей-экскувиторов, зеркальные рыцари в белоснежных накидках и плащах, их сверкающие клинки были выставлены перед собой, яркие, как звезды. Они выстроились в ряды по обе стороны, по пять человек, так что я прошел между ними, а Анназ сразу за мной, его люди составили остальную часть моей почетной охраны. Выйдя под солнце Гододдина, я остановился и прикрыл глаза рукой.

Утро было ярким и серым, свет бесцветным, проходящим сквозь хаотичные облака, в то время как очертания нашей армады, похожие на фата—моргану, двигались по небу. Я видел их, тени, похожие на тени рыб, движущиеся по сетке своих быстрых орбит за пределами окружности мира. С тех пор, как я улетел на Дану, была возведена линия орбитальных лифтов, высокие башни, построенные далеко в том, что когда-то было Зеленым морем. Они постоянно занимались перевозкой ресурсов и беженцев на орбиту и с орбиты. Я заметил три кабины, которые только начинали свой подъем, и помолился, чтобы они были загружены семьями, направляющимися к лучшим звездам.

Все еще прикрывая глаза рукой, я повернулся лицом к солнцу и задержался на мгновение.

Затем над головой пронесся флайер, вернув меня к действительности. Налетевший ветер отбросил мне на лицо струящиеся волосы, приподнял новый плащ, который мне вручили в знак моего нового звания. Он был черен, как ночь, как мои волосы, и скреплен магнитной брошью в виде имперского солнца.

«Лорд Тень!» Мужчина, который поприветствовал меня, был одет в марсианское красно-золотое с изображением Марса и его спутников-близнецов на нагруднике. Это был типичный представитель марсианского фенотипа: необычайно высокий и долговязый, слабая гравитация военного мира компенсировалась гормонами и генной инженерией. Его лицо было изрезано шрамами, словно грубо вытесанный каменный блок. Я уже видел его изображение однажды, на голограмме за плечом Александра. Он отдал честь.