Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Состояние… — медленно проговорил Магнус. — Это имеет смысл. Это определённо имеет смысл. Теперь понятно, почему мы не утратили целостность, перейдя в пространство с большим количеством измерений — потому что нет никакого пространства с большим количеством измерений!

— Совершенно верно, его нет, — улыбнулся Ребит. — А теперь, надеюсь, вы наконец-то мне поверили? Потому что, я уверен, у вас есть более насущные вопросы, нежели «что такое хардспейс на самом деле». А у нас — есть все ответы на них. И мы с удовольствием с вами поделимся ими.

— Всё ещё не могу поверить, что это действительно со мной происходит, — вздохнула Кирсана и устало потёрла лоб. — Хардспейс, «потерянные братья», «Небула», космические киты…

— В этом нет ничего удивительного, — Ребит перевёл взгляд на неё. — Это всё закономерно. Всё происходит именно так, как и должно было произойти. Всё это было предсказано.

— Да кем нахрен предсказано⁈ — Кайто не выдержал и взорвался, потрясая кулачками, будто пытался избить сам воздух. — Что тут у вас за предсказатели такие нарисовались всезнающие⁈

— Как я уже сказал, мы с удовольствием и без утайки ответим на все ваши вопросы. Но сперва… Давайте мы избавим вас от неприятных ощущений, которые, уверен, угнетают вас с первой минуты попадания в хардспейс. Да-да, не удивляйтесь, у нас есть и такие технологии тоже!

Глава 7

«Такие технологии» оказались широкими металлическими поясами, под стать браслетам, которые таскали на руках все «потеряшки», включая профессора Ребита… Даже несмотря на то, что одна рука у него была металлической.

На поясах тоже присутствовали какие-то вставки из матового материала — где круглые, где квадратные, а где — и вовсе вытянутые и переплетённые, как диковинные провода. Всё это живо напоминало структуру Н-двигателя, того самого инженерного кошмара, который мы увидели, когда содрали обшивку с корабля «потерянных братьев».

— Хардспейс это, если говорить простым языком, другое смещение пространства. — объяснял Ребит, нацепляя такой же пояс и на меня тоже. — При нормальном спейс-прыжке мы тоже оказываемся в этом состоянии, пограничном между начальной и конечной точками, но буквально на долю секунды, поэтому организм большинства людей даже не замечает этого. А сейчас ваш организм, не готовый к таким условиям, пытается приспособиться к ним по мере своих возможностей. И у него это даже получится… Через время. И это время вам покажется вечностью, помноженной на страдания.

Он защёлкнул пояс, вставки тут же отчётливо засветились голубым, и я сразу же почувствовал настоящее облегчение. Звуки перестали отдаваться во рту взрывами вкусов, и даже — наконец-то! — пропал временной лаг, к которому я уже начал привыкать.

— И как это работает? — спросил Кайто, которому другой «потеряшка» тоже нацепил такой же пояс

— К счастью, успешно, — усмехнулся Ребит, но всё же пояснил: — Ваше плохое самочувствие связано с тем, что нейронные ансамбли мозга имеют собственную когерентную осцилляционную структуру. Мозг — это сложный осциллятор с множеством взаимосвязанных частот, и когда он оказывается в состоянии спейса надолго, изменение режимов работы клеток неминуемо приводит к тому, что они входят в состояние резонанса с паразитными модами этого пограничного пространства. И сами уже не способны из него выйти после этого. Постепенно всё больше и больше клеток оказывается вовлечено в этот резонанс, и через какое-то время мозг полностью оказывается поглощён этим состоянием. Это и есть те самые страдания, про которые я говорил. Хорошие новости — после этого мозг практически всегда обретает способность функционировать в новых условиях, привыкает к ним. Плохие новости — у пяти процентов людей этого не происходит, и они вполне могут умереть.

— У пяти процентов? — Кори подозрительно сощурилась. — Звучит совсем как процент болеющих «звёздочкой»!

— Так и есть, юная леди, — Ребит повернулся к ней. — «Звёздочка» — это частный случай проявления эффекта, который сейчас испытываете вы все. У пяти процентов людей иная кинетика натриевых и калиевых каналов в нейронах, другая проводимость, и даже скорость восстановления клеточных мембран может быть иной. Это делает их уязвимыми перед резонансом с паразитными модами спейса даже за то короткое время, что корабль проходит через спейсер в расчётном режиме. Со временем резонирующие клетки накапливаются и перестают выполнять свои функции, и, когда таких клеток становится слишком много, когда мозг в своей работе начинает сбоить, иммунная система организма мобилизуется на то, чтобы уничтожить «неправильные» клетки. Что и провоцирует приступ «звёздочки».

— Тогда почему «иммуноза» помогает? — спросила Пиявка. — Она же не убирает первопричину, разве нет?

— Не убирает, конечно! — Ребит повернулся к ней. — Но в «иммунозе» оказался очень удачный коктейль из различных препаратов, который работает так, как надо. Мощное седативное в его составе воздействует на мозг, он, по сути, просто успокаивается, и как бы перезагружается, из-за чего часть резонирующих клеток возвращается к нормальному режиму работы. Не все, но обычно этого количества хватает для того, чтобы пациент вернулся в сознание и приступ окончился. А в это время остальные составляющие препарата помогают организму восстановиться и вернуться в нормальный режим работы.

— А пояса-то как работают⁈ — не унимался Кайто.

— В пояса встроены маленькие генераторы гравитации, — терпеливо пояснил Ребит. — Настолько маленькие, что работают они только в радиусе метра, и всё, на что они способны — это смещать гравитационное поле в данном радиусе на четверть миллиметра. Сначала в одну сторону, потом в другую. Вы этого даже не замечаете, но такого воздействия достаточно для того, чтобы разрушать резонансные пики и не позволять клеткам мозга входить в «залипшее», как мы его называем, состояние. А те, что уже вошли в него — выводить.

— Ого, да это же почти как-то, что мы сделали со своим генератором гравитации, чтобы попасть сюда! — восхитился Кайто.

— А ещё это звучит совсем как лекарство от «звёздочки», — резонно заметила Кори, на талии которой тоже защёлкнулся спасительный пояс. — И вы даже им не поделились с космосом!

В последних словах отчётливо просквозила боль, которую Кори даже не пыталась скрыть, но Ребит лишь покачал головой:

— Эти пояса не работают в метрическом пространстве. Для того, чтобы они заработали, им надо настроиться на частоту