Газлайтер - Григорий Володин

Михаил тем временем офигевал от услышанного. Даже такой могучий граф, как Гиберский, ломится в Вещие-Филиновы! Будто там открыли бесплатную раздачу царских регалий. Миша машинально поправил воротник. Не только Мерзлотник, значит, туда метил! Его отец и Шаровой мало того, что ломятся в Филиновы, так ещё соревнуются, кто быстрее окажется в клане двадцатилетнего парня.

А ведь Царь оказался дальновиден. Михаил ощутил уважение к старому льву на троне. Вето Царя — не просто бюрократическая выходка. Это — заслон. Потому что если ещё два-три клана уровня Гиберских или Опчикарских войдут в Вещие-Филиновы, то баланс сил перекосится, и клан телепата Данилы станет самым сильным в Царстве, ну если не считать царский, конечно.

Михаил украдкой оглядел Гиберского. Легкомысленный, нарочито бесшабашный, он был умный мужик, в том числе благодаря прожитым годам, а значит метил к графу-телепату с каким-то прицелом, а не просто повторял за отцом.

Мерзлотник, лениво откинувшись в кресле, скользнул взглядом по Шаровому:

— А что там по «Тибету»? Новых заданий не было?

Шаровой дёрнул плечом, усаживаясь напротив:

— Не было. И, похоже, не предвидится. — Он зевнул громко. — Будто нас списали на пенсию. Владислав Владимирович молчит, да и Данила тоже, а то бывало он задания нам подкидывал ведь, с разрешения Охранки.

«Данила давал задания „Тибету“⁈» — офигевал от услышанного Михаил. — «Одной из лучших спецгрупп⁈».

Мерзлотник хмыкнул, скастовав от скуки ледяную статуэтку:

— Ну так и отдохни, молниевик. Успеешь ещё побегать.

Шаровой метнул в него острый, подозрительный взгляд, будто унюхал подвох:

— А сам-то, смотрю, не отдыхаешь? Род усиливаешь, новые финтифлюшки с Данилой разрабатываешь? Не боишься, что бороду тебе за эти штуки вырвут?

Мерзлотник фыркнул, и началась привычная перепалка — ругались они как старые друзья, громко, язвительно, с переходом на личности, но с таким азартом, что даже слуги за дверью ходили на цыпочках.

Михаил наблюдал за ними молча, чувствуя, как внутри поднимается новое осознание. Эти двое — Грандмастеры, титаны старых кланов — и оба всерьёз заинтересовались графом Данилой.

Похоже, Шаровой и Мерзлотник увидели талант Данилы в новых разработках, которые моментально усиливают род. Так Данила смог приручить Золотого Дракона, сильнейшего зверя Багрового уровня. А также телепат вовсю использует портальные стелы для освоения Той Стороны. И это ещё не считая всякой «мелочёвки», как вакцины от тех же уисоссиков, которых до него не было на рынке, а потому приносят миллионы рублей. Вообще список огромный, и каждая разработка, по сути, увеличивает влияние клана в несколько раз. А если ещё к этому добавить финансирование и ресурсы таких кланов, как Гиберских и Опчикарских, то потенциал клана Вещих-Филинов будет просто гигантским. Потому, хоть сейчас Вещие-Филины и далеко не самый сильный клан, но это не кажется невозможным лет через десять.

В завершение перепалки Шаровой резко вскочил, волосы у него встали дыбом от статического напряжения:

— Ну и хрен с тобой, старый снеговик! Всё равно обойду тебя!

Мерзлотник лениво вскинул голову, провожая его весёлым взглядом:

— Сапоги не стопчи по дороге, молниевик.

Дверь хлопнула с таким грохотом, что в потолке посыпалась изморозь. Но Михаил не придал этому значения. Наследник клана Опчикарских привык к ссорам дяди Шарового и отца. А вот насчёт графа Данилы действительно стоило подумать ещё.

* * *

Почти сразу после ментального разговора с Гепарой я откидываю полог и захожу в шатёр Лакомки и Насти. Внутри пахнет духами и кремами — уютный девичий уголок посреди лагерной суеты. В дальнем углу Красивая разомлела, как домашняя кошка, и вальяжно умывается, облизывая лапу и проводя ею по морде. Лакомка с Настей устроились на мягких шкурах, расчёсывают друг другу волосы, пользуясь местными причудливо вырезанными гребнями — подарок от вождя Хмена. Жёлтые Руки прислали мне кучу подарков, ещё и табун породистых шестилапок хотели доставить, но я попросил попридержать коней, в прямом смысле. Рядом на табуретке аккуратно сложены полупрозрачные шёлковые ночнушки. Ну да, жёны готовились, как Лакомка и обещала, устроить мне «приз для победителя гонки».

Я останавливаюсь у входа. Моя тень ложится на шкуру между ними.

— Мелиндо, ну ты чего! — зажаловалась Лакомка. — Тебе нельзя смотреть раньше времени.

— Сегодня не получится принять приз, — говорю. — Придётся отложить.

Принюхиваюсь к духам — какие-то неведомые фрукты в добавках. Неужели уже что-то из Сада Лакомка добавила? Быстро она осваивается с растениями, которые не поддавались другим друидам.

— Я отправляюсь в Москву. Гепара передала, что люди Паскевича засветились у старой усадьбы. И гвардейцы подтвердили. Нужно поговорить с князем Степаном Алексеевичем, пока он не усугубил всё своей наглостью.

Лакомка, не переставая расчёсывать Настины волосы, только грустно вздыхает:

— Эх, ну ладно, мелиндо.

Настя хмурится:

— Прямо обязательно сейчас, Даня? А до завтра не подождёт?

Я качаю головой:

— Чем быстрее среагирую — тем лучше. Если уж у нас случится столкновение с Паскевичами, оно должно быть сознательным и подготовленным с нашей стороны, а не случайным. И желательно, я сам выберу место и время.

Настя перебирает рыжие пряди, задумчивая.

— Мелиндо прав. Ещё есть репутационные риски, — кивает Лакомка.

— Верно. Никто не имеет права лезть в мою родовую усадьбу. Если это будет повторяться, а слухи дойдут до высшего света — репутационные издержки будут неизбежны. А для молодого клана вроде нашего это особенно неприятно. Потому, — я смотрю на их сложенные ночнушки и усмехаюсь, — надо показать, что даже князь не вправе соваться без приглашения.

Старая усадьба по сути защищена только сигнализацией да снабжена видеонаблюдением. Ни гарнизон туда не поставить, ни каких-то зверюшек не заселить. Там везде понатыканы Астральные карманы, которые сами по себе опасны для всего живого, а есть ещё и населённые карманы. Обычным людям туда вообще нельзя соваться. Бойцы Паскевича могут попасть туда только вместе с телепатами. Вопрос в другом — на это уходит дофига их сил. Иначе сопровождаемые просто подохнут, едва заглянут за территорию усадьбы. В общем, не знаю, зачем это князю Паскевичу, но оно явно того не стоит, тем более что делает он это без моего спроса.

Настя поднимает руки над головой, потягивается и с ленцой говорит:

— Ох, раз марафет отменяется, тогда пойду на охоту.

Я бросаю взгляд на рыжеволосую жену:

— Продолжай охотиться, но в человеческом облике.

Она моргает, недоумённо:

— Почему, Даня? Волчицей же удобнее.

Я усмехаюсь:

— Потому что