Газлайтер - Григорий Володин

«Не верится, какая между ним и королём Данилой большая разница», — подумала леди-дроу, проводя пальцами по гладкой шее спринта.

Лакомка повела взглядом по табуну и заметила:

— У Данилы свой подход, он ставит доверие выше цепей. Увидите сами снова, когда вы с Брусничкой разгонитесь.

Гюрза всмотрелась в табун спринтов. Мускулистые звери свободно переминались, щипали овёс, время от времени обнюхивали друг друга, не проявляя ни малейших признаков страха или подавленности. Всё это шло вразрез с её представлениями о дрессировке. Она даже ощущала внутреннее раздражение от того, насколько это выглядело… неправильно. Зверь должен служить и быть покорным! Если он испытывает неудобство и при этом служит добротно, то это лучший показатель отменной ментальной дрессировки. Уж кто-кто, а Гюрза как менталист это понимала прекрасно!

— Значит, именно благодаря такому, хм, гуманному методу король Данила сумел приручить Серебряного Луча? — предположила леди осторожно.

Лакомка коротко засмеялась:

— Методу? Скажете тоже. Даниле попросту незачем мучить зверей.

Она хотела добавить что-то ещё, но их разговор оборвал резкий, хлёсткий звук. Спринты резко застыли, вскинув головы, уши повернулись в сторону источника шума, ноздри задрожали. Один из жеребцов даже отбросил назад голову и резко фыркнул.

Гюрза почти на автомате сформировала пси-копьё, но Лакомка махнула рукой с таким видом, будто перед ними всего лишь испуганная куропатка, а не возможная угроза:

— Не волнуйтесь, это моя «сестра».

Дроу рассформировала псионику, но только ещё больше удивилась. Но когда через пару минут из-за деревьев появилась королева Анастасия, напряжение сменилось озадаченностью.

Хрупкая девушка в простой теннисной майке и потрёпанных шортах не выглядела ни воительницей, ни колдуньей. Но на её плечах покоилась туша кабана, такого огромного, что рядом с ним сама Анастасия казалась тонкой лозой. И тем не менее шла она с лёгкой походкой, словно несла не кабана, а гелевый шарик.

Лакомка качнула головой:

— Настя, давай обходиться возле лагеря, пожалуйста, без звуковых атак. А то не только спринты, но и сканеры могут встревожиться и поднять весь гарнизон.

Анастасия усмехнулась, пожала плечами так, что под тушей кабан было почти незаметно:

— Хорошо, но кабан выскочил прямо на тропу у лагеря. Я, ну, не удержалась.

Гюрза застыла, не сводя взгляда с девушки и её неожиданного трофея. Это же клык-бородовик! Чудовищной силы зверь! И эта рыжая девчонка убила его с одного удара, судя по звуку! Какого же ранга она⁈

А Лакомка лишь качнула головой, как родительница, снисходительно смотрящая на расшалившегося ребёнка.

Гюрза вдруг почувствовала, как что-то тяжёлое и липкое прокатывается в груди. Зависть. Чистая, острая, неприятная. Она, дочь уважаемого рода дроу, менталистка-воительница, привыкшая смотреть на людишек сверху вниз, вдруг завидует этим замужним девушкам. Их вольной походке. Их смеху. Их свободе. Ладно, королева Люминария — могущественной альве не унизительно завидовать. А вот этой рыжей человеческой девушке, которой, поди, нет и жалкой полсотни лет, как-то стремно.

Гюрза отвела взгляд, но уже знала — в её сердце заболела старая трещина под названием Гагер. Рядом с этим садистом у Гюрзы не будет таких улыбок, как у жён Данилы. С таким мужем брачная жизнь превратится в ад.

* * *

К Паскевичам, да и в Охарнку я собрался идти на следующий день. Вечер же решил не тратить зря — занялся с Гепарой медитацией. Девушке полезно тренироваться в функционале «ментального якоря», но для этого нужен телепат рядом, а то кого же ей удерживать в Астрале?

Мы с мутанткой устроились на матах, сели в позу лотоса. Ноги крест-накрест, спина прямая, да тут Красивая, как обычно, бесцеремонно вторглась к нам и устроилась у меня на коленях. Будто не тигрица, а пушинка, ещё и мурчит, требуя почесать за ушком. Но жаловаться я не стал, чай, не сломаюсь, чесать и медитировать тоже можно. Красивую тоже можно понять — редко она может застать меня в неподвижной позе, чтобы навалиться, и медитация — как раз из таких моментов.

Я оставил Гепару на втором уровне Астрала — как всегда, техника безопасности на первом месте. Сам же, на свой страх и риск, заглянул сразу на шестой. Но, к моему облегчению, Демона Горы там сегодня не было. Да только надолго ли это?

Вернувшись сознанием обратно, снова ушёл в медитацию с Гепарой, только поверхностную, без погружения в Астрал, но мозг зудел. Внутри сидел гвоздь, и знал я, что надо его выдернуть. Тут вспомнил о Шельме. И почему я её раньше не спрашивал о Горе? А ведь демонесса всегда под рукой.

Ментальным щупом стучусь в браслет к Гротескной Шельме. Демонесса появляется, как всегда, — в виде полуголой девицы с ленивой усмешкой на губах.

— Слушай, сударыня, — начинаю я, стараясь говорить нейтрально, будто просто интересуюсь погодой в Аду, — а ты вообще в курсе про Демона Гору?

Шельма хмурится, усевшись в моём сознании в развратной позе.

— Ну, есть такой бог Астрала. Это первое, что приходит в голову. Вообще-то его и зовут Гора. Но это бог Астрала, понимаешь? Он никогда не пересекал границу с миром людей. А откуда ты о нём узнал? Кто из Демонов проболтался?

Я пожимаю плечами:

— Никто. Я его лично видел.

Глаза у Шельмы делаются круглыми, как два шара.

— Ты видел Гору? — Демонесса даже заикается. — Большинство Демонов его не видели. Даже я его не видела!

— Ага, вот так вот, — хмыкаю я. — Поэтому и спрашиваю: что, чёрт возьми, значит его появление на шестом уровне Астрала?

Шельма замолкает и делает бесстрастное лицо, но по её виду видно — тревога точит изнутри.

— Да откуда я знаю, дорогой! Удивительно, что он так близко к поверхности спустился… — наконец говорит она тихо. — Это совсем не похоже на богов Астрала. Они никогда-никогда не спускаются так низко.

Она замолкает, а потом добавляет глухо:

— Что-то страшное назревает.

Я только усмехаюсь:

— Шельма, я и без тебя это знаю.

Ночь провожу один. В принципе я не против был побыть и с Гепарой, но и настаивать не собираюсь. С Гепарой у нас отношения сложноватые, одним словом. Мы, конечно, и близки, в то же время она ещё не готова перейти черту. А я не тот, кто станет давить. Пусть всё идёт своим чередом.

Светка дрыхнет у себя — беременная, сопит в подушку, накормленная до сыта. Камила — вообще у родителей, в