Газлайтер - Григорий Володин

растерянности, граничащей с приступами самоанализа — для неё, существа инстинктивного, звериного, такое состояние было сродни насильственному залезанию в собственную голову. Прошлой ночью она долго не могла сомкнуть глаз. Данила был у себя. Она — у себя. И вот тогда вдруг её накрыло осознание, сбивающее дыхание: совсем недавно она сидела в астральной ловушке в деревне Алабмаш, шепча себе, что всё это лишь страшный сон, пока она была в лапах демона Бехемы. И вот теперь она — «ментальный якорь», уникальный маг-специалист по погружению в Астрал, а главное — избранница самого перспективного графа Российского Царства по версии «Новостного Льва». А его рейтинги считались эталонными, и многие дворяне пытались попасть в верхние строчки. Данила не пытался, но вот он на самой вершине.

И ведь это всё было не только о ней. Все, кто оказывался рядом с Даней, словно попадали в его ментальный прицеп: поднимались, обрастали статусом, титулами и состоянием, а нередко и развитием в ранге. Даня шёл вперёд, как ледокол с бронированным корпусом, и его близких тянуло вслед за ним.

В прошлую ночь Гепара лежала в постели, уставившись в отбеленный потолок. Она резко села, поправив на плече бретельку съехавшей ночнушки, и сказала себе: — Так не годится, Гепарочка! То, что она тут, а Даня там один, — ненормально! Я избранница или нет?

И, накинув свои любимые пушистые тапки в леопардовую расцветку — подарок Светки, кстати, с ушками и хвостиком, — она решилась. Пошла к его покоям. Шла тихо, почти по-пластунски, словно шпионка в собственном доме. Сердце билось где-то в горле.

Дверь была приоткрыта, будто подзывала её. Она слегка потянула створку на себя — и застыла. Данила спал, раскинув мускулистые руки, вольготно, обняв стройную красноволосую красавицу. Та мурлыкала во сне, томно, по-кошачьи, и даже лапкой дёрнулась… Только это была рука.

Гепара оцепенела. Сердце сначала ухнуло в пятки, а потом зло, с ехидцой, напомнило ей, что формально ей даже ревновать нельзя. Сама ведь к себе пошла, так чего тебе таращиться? До неё, как под водой, с задержкой дошло: да это же Красивая! Та самая тигрица, в своём редком человеческом облике, которое Гепара ещё не видела. Похоже, у Красивой было куда меньше комплексов по поводу ночных визитов к хозяину. А её привычка мурлыкать во сне явно перешла с тигриного тела на человеческое.

Гепара молча прикрыла дверь, стараясь не хлопнуть, спустилась на кухню, выудила из верхнего ящика бутылку коллекционного коньяка и налила себе щедрые сто грамм в хрустальный бокал с золотым кантом. Вкус обжёг горло, согрел, но не принёс ни облегчения, ни сна.

Так и просидела она до самого утра, поглядывая на каплю в бокале, слушая, как тикали настенные часы. А под утро на кухню вплыла Светка — всё такая же беременная и такая же капризная. С видом королевы, которой, впрочем, и являлась, она заявила: — Хочу гранатового сока.

Гепара тут же поднялась, взяла из фруктовой корзины гранаты, закинула их в соковыжималку, приготовив сок, и протянула стакан. Потому что в этом доме желания беременных Вещих-Филиновых — закон.

Светка с наслаждением потягивала сок, потом глянула на мутантку удивлённо: — А чего ты такая невыспавшаяся? Ты что, у Дани, случайно, была этой ночью?

Гепара покраснела. Хотела что-то съязвить, но тут Красивая, только что устроившись у низкой подставки и поедающая поданное служанкой мясо с тарелки, поперхнулась и закашлялась, выпучив тигриные глаза и замахав хвостом. Вид у тигрицы был до смешного растерянный, она подозрительно глянула на Гепару, но та сделала партизанское лицо.

— Да нет, не у Данилы… — пробормотала Гепара, быстро переводя тему на первую попавшуюся цель — на живот графини. — Светик, а ты ещё не знаешь, кого носишь?

Светка, сияя довольной улыбкой, откинулась на спинку кресла: — Знаю! Мальчика. Мы с Лакомкой недавно смотрели. Надо бы Даню обрадовать… Но он опять куда-то с ранья удрал. Вот такой у нас граф. Носится как ужаленный по всему свету!

* * *

После истории у ночного бара я сразу взял курс к Красному Владу. Гришка, понятное дело, подрывался ехать со мной. Хотел показать, что плечо подставит. Но я его вежливо, без лишних разговоров, притормозил. Объяснил коротко и доходчиво: если Красный Влад ещё, может, и сдержится, увидев меня поздней ночью на своём пороге, и не бросит тапком, то вот гостя из рода Калыйр — точно не стерпит. Гришка понял. С Красным Владом шутки плохи, а разбудить светлейшего князя без крайней нужды — это не просто глупо, это может быть опасно. А причина для такого безумия — у нас с ним на двоих есть только у меня.

Так что казах поехал домой, а я направился на адрес Владислава Владимировича.

Усадьба Владислава Владимировича — огромный дворец, остановившуюся у ворот машину сразу окружили гвардейцы ранга Воинов.

— К Его Высочеству приехал граф Вещий-Филинов, — начал было мой водитель.

— Всем покинуть автомобиль, — отрывисто бросил старший гвардеец.

Пришлось выйти самому, не дожидаясь, когда начнут выдирать силой. Показал лицо, руки, даже дал проверить машину. Водителя тоже обыскали. Меня одного не стали щупать, всё-таки проявили уважение к моему титулу. В общем, я не в обиде за дотошную проверку. Всё-таки без приглашения нагрянул, а парни действуют явно по регламенту. Уж на родовой территории начальника Охранки церемонии должны быть короткие. Кто знает, какие государственные тайны хранят личные архивы Владислава. А потому лучше перебдеть, чем недобдеть.

— По какому поводу визит к Владиславу Владимировичу, Ваше Сиятельство? Вас нет в списке, — спрашивает старший из гвардейцев.

— Визит не запланирован. Но Владислав Владимирович меня примет, — просто и уверенно отвечаю.

Сержант смотрит на меня хмуро. Затем связывается с кем-то по рации. Переговоры короткие. И вскоре ворота распахиваются.

— Ваше Сиятельство, прошу, садитесь в машину и езжайте за гольф-каром-проводником, — бросает гвардеец.

Водитель открывает мне дверь, запрыгивает сам, и мы, следуя за маленькой белой машинкой, проезжаем до крыльца в западном крыле.

Интересно побывать дома у Владислава Владимировича, хоть к этому вынудило срочное дело. Мне уже завтра выдвигаться в Примолодье. Надо не просто проконтролировать демонстративные бои с отрядами лорда-губернатора, да и самому поучаствовать. Но сперва по плану обустроить в Москве всё так, чтобы, если князь Паскевич совсем съедет с катушек (а он, по ходу, к этому близок, если не уже), никто не застал врасплох столичную часть моего рода. Ведёт себя Степан Алексеевич именно как