Газлайтер - Григорий Володин

Слуга проводит меня в гостиную, от чая я вежливо отказываюсь. Вскоре появляется сам Красный Влад в халате махровом и мохнатых тапках, весь всклокоченный, с опухшими глазами. Злой от того, что разбудили.

— Данила… — зевая, протягивает Владислав Владимирович, буравя меня взглядом, которым, наверное, обычно сопровождает приговоры на лубянские застенки. — Что у тебя там такое, что ты ко мне заявился ни свет ни заря? Неужели Организация захватила… ну, я не знаю… Невинск? Или, может, демоны вылезли из Астрала?

Но я даже глазом не моргаю. Отвечаю развязно: — Нет. Пока всё прозаичнее. Просто пару часов назад было ещё одно покушение на меня. И опять — от Паскевича.

Красный Влад мрачнеет: — Покажи.

Я передаю ему по мыслеречи картинку из головы Косолапого. Всё как было: засада, попытка застать меня врасплох, итог — оборотень-медведь прикончил своих же и помер от ран. Чисто и наглядно.

Владислав просматривает воспоминания молча, хмурится. Потом бурчит: — И что? Улик, прямо указывающих на Паскевича, вроде бы и нет.

Я развожу руками: — Ой, ну и так понятно, что это он. Да и вот… — я подбрасываю ему ещё кусок памяти Косолапого. — Косолапый вполне понимал, кто его нанял, пускай и не видел заказчика в лицо. Даже если прямых улик нет, он знал, что это люди Паскевича. Да никто в таких случаях и не оставляет бумажек и записочек с подписью. Вы не хуже меня знаете, что дворяне обычно нанимают таких вот Косолапых через посредников, чтобы никто и не засветился.

— Знать-то знаю, — бурчит начальник Охранки, потирая щеку, да задумывается, спорить ли со мной или бросить эту игру в «не доказал — не верю». — В целом, да, — нехотя выдавливает он. — Соглашаюсь с тобой. Паскевичи вполне подходят под почерк.

Киваю. Ну и правильно, а то чего дурака валять.

— И что вы хотите в связи с этим, Ваше Величество? — спрашивает Владислав.

— Владислав Владимирович, — заявляю, — завтра мне нужно возвращаться на Ту Сторону. Контракт с Багровым Властелином. Затягивать нельзя. А в кошки-мышки я играть не собираюсь. Ни с Паскевичем, ни с кем другим. Так что у меня два варианта. Либо я еду прямо сейчас в усадьбу Паскевичей и устраняю князя Степана Алексеевича, как требует дворянская честь. Либо вы разрешаете мне увеличить гарнизон в Москве. В том числе… — я делаю паузу и акцентирую, — разместить у себя в усадьбе Багрового Зверя.

Владислав Владимирович реально офигевает. Его перекошивает так, будто я окатил его ушатом ледяной воды. Сидит и смотрит на меня, хлопая глазами. Уверен, на моём месте был бы кто-то другой — уже бы получил по шее. Но я — не кто-то другой. И он это прекрасно понимает. Да и по законам дворянства я сейчас в своём праве грохнуть князя, да и дело с концом. И я знаю, что он знает.

Моему роду угрожает опасность. Моим женщинам. Моим людям. Моим предприятиям. А по дворянскому кодексу я обязан устранить причину угрозы. Плевать, какого титула эта причина. Но мне уже запретили устранять Паскевича своими руками. Я не спорю. Но тогда, по тем же самым законам, я вправе выбивать себе любые условия, чтобы обеспечивать безопасность своего рода. Хоть гарнизон в десять тысяч громобоев. Хоть Багрового Зверя в черте московского городского округа.

Наконец Красный Влад хмуро кивает. Тяжело, но, видимо, князь Паскевич, правда, нужен Царю живой, раз Владислав идёт на уступки.

— Хорошо… — бросает он. — Увеличивай московский гарнизон в полтора раза. И… — он чешет пальцами шею, — своего зверя держи в пределах усадьбы.

Я улыбаюсь. — Конечно, Владислав Владимирович. Пёс у меня очень общительный, так что для всех лучше, чтобы он оставался за забором и никто чужой к нему не заглядывал.

Владислав смотрит на улыбающегося меня, но ничего не говорит.

Еду домой. Ночь за окном будто сгустилась гуще обычного. Машина едет бесшумно, только фары режут тьму жёлтым клинком. По дороге связываюсь со Студнем по мыслеречи. Вассальное кольцо позволяет говорить напрямую, без связь-артефактов, без раций и прочих устройств. Очень удобно. Только нельзя бесконечно плодить пользователей этой сети, потому что нет списков, да и любой сможет стучаться к тебе. Лучше тогда ввести систему допусков, но мне пока не хватает знаний, чтобы так настроить мидасий.

— Увеличивайте гарнизон в Москве, — отдаю команду. — И перевозите сюда Пса. Прямо в усадьбу. Пусть сидит там на хозяйстве, клыки чистит об заборы. И Мастеров побольше не забудьте. Усадьба переходит на повышенную боевую готовность.

Сонный Студень откликается: — Пса? Ну ни фига се… То есть, шеф, сделаем. Завтра уже переправим подкрепление.

Думаю, что если Паскевичи снова решат заслать кого-нибудь к моим воротам, Пёс их быстро перегрызёт на раз-два. Пёс вообще любит людей. Вкусные они очень, по его словам.

Дома застаю Гепару и Светку на кухне. Красивая тут же на подоконнике развалилась, прикрыв глаза. Повезло ей, что у нас подоконники большие, прям гигантские. И чего не спят в такой поздняк? Светка устроилась на табурете, потягивает уже апельсиновый сок, Гепара бросает на меня смущённые взгляды, сама покраснела почему-то. На столе чашка дымящегося горячего чая, накрыты фруктовый салат и прочие вкусности. Явно ждали меня.

— Даня, кушай, — Гепара опускает глаза в пол.

Меня дважды просить не надо. Уминаю салат мигом, а затем попивая чай с пряниками, объясняю: — Я дал распоряжение Студню усилить защиту усадьбы. Завтра Пса привезут. Придётся во дворе навес поставить, а то он любит на улице спать, да дождём намочит же.

Светка оживляется, глаза загораются: — Вау, Пёс? Круто!

— Даня, я велела перестелить постель в твоей спальне, — как-то резко переходит Гепара и ещё больше краснеет. Да что это с ней?

Я вздыхаю: — Спасибо, но мне сегодня уже пора в Молодильный Сад. Там предстоят демонстрационные бои с дроу.

Светка сразу киснет: — Быстро ты отчаливаешь что-то.

— Ага, — кидаю ей. — Работа у меня такая — везде всё успевать.

И вдруг она, как будто вспомнив что-то важное, хватает меня за руку: — Ой, Даня! У меня же мальчик!

Я поднимаю бровь: — Это Лакомка определила? Почему не сказала по мыслеречи?

Бывшая Соколова улыбается, подходит ближе, прижимается всем телом: — Хотела сказать