Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Я задремал. Не знаю, сколько прошло времени, когда почувствовал движение рядом. Тёплое дыхание, тихий шорох. Кто-то коснулся моей руки.

— Салли? — прошептал я.

— А кто же ещё, — ответила она, почти касаясь губами уха.

Я напрягся, не двигаясь. Её рука скользнула по груди.

— Что ты делаешь? — тихо спросил я.

— А ты сам не догадываешься?

— Но…

— Я одинокая женщина, Дэн, — прошептала она. — Мы лежим вдвоём…

Я слегка отстранился.

— Послушай, Салли, не надо.

— Почему? — послышалось раздражение в голосе. — Я тебе не нравлюсь? Или может от меня воняет?

— Потому что это неправильно.

— Неправильно по отношению к кому, Дэн? К твоей подружке?

— Может и к ней.

— Глупость, Дэн, — усмехнулась она. — Думаешь, она тебе верна? Я видела таких. Эти «милые блондиночки»… Они держатся рядом, пока удобно. Потом находят кого-то получше. Скажи, кем она была? Стриптизёршей?

— Прекрати.

— А может, проституткой?

— Я сказал, хватит.

Она замолчала, но глаза у неё сверкнули злостью.

Я откинул одеяло и поднялся.

— Ты куда? — бросила она, приподнявшись на локте.

— Пройдусь. Проверю, всё ли в порядке.

Взял автомат и направился к двери.

Сзади послышался тихий вздох, то ли злой, то ли обиженный.

— Ну и пошёл к чёрту, мудак.

Я вышел на крыльцо. Снег валил густо, сейчас без ветра. Мир вокруг был белым и безмолвным. Где-то вдалеке ухнуло. Может, упала стена, может, что-то другое.

Я, стоя у дверей, посмотрел на небо. Серое, без звёзд.

Когда-то я мечтал житбогато, работать в IT, копить на дом. Теперь я стою посреди конца света с автоматом и думаю, как пережить ночь.

Наверное, человек способен привыкнуть ко всему. Даже к тому, что стал другим.

— Господи… если ты ещё где-то есть, не дай нам стать зверями.

Ответом была только тишина.

Простояв на улице минут двадцать, я всё же решил вернуться в дом. Снег падал густыми хлопьями, таял на воротнике, застывал в волосах. Мороз бодрил, но внутри уже поселилась тяжесть, смесь усталости и раздражения. Хотелось просто посидеть в тишине, без мыслей, без людей.

Я счистил снег с ботинок о край крыльца. Дверь тихо скрипнула, впуская меня и облако морозного пара в тепло. Тепло было относительным. Печка почти прогорела, в углах комнаты снова начал скапливаться холод. В нос ударил смешанный запах. Сырая штукатурка, дым, слабый, но стойкий душок антисептика, которым Салли обрабатывала Таккера, и… что-то еще. Что-то кислое, тошнотворное.

Я решил, что это от грязных бинтов, которые Майерс, должно быть, сожгла в печи.

Когда я вошёл, Салли, кажется, спала. Или делала вид, что спала. Неважно. Она лежала на диване, повернувшись лицом к стене. Таккер, неподвижно на соседнем. Только его грудная клетка медленно поднималась и опускалась.

Я приблизился к нему. Даже в тусклом свете углей было видно, как сильно он изменился. Лицо, раньше одутловатое, теперь осунулось, кожа приобрела восковой, нездоровый оттенок. Я приложил ладонь к его лбу. Он был ледяным. Но здоровяк все-таки дышал. Дыхание было редким, едва заметным, со слабым свистом.

«Спит», — решил я.

Морфин с антибиотиками, который мы ему вкололи, и дикая усталость делали свое дело.

Салли, лежавшая на своем диване, не шевельнулась. Ее спина, обращенная ко мне, была красноречивее любых слов. Она выстроила стену. После того, что случилось… или, вернее, не случилось между нами, эта стена была высокой и холодной.

«И хорошо», — подумалось мне. Так гораздо проще. Никаких привязанностей. Никаких сложных эмоций. Только партнёрство.

Я опустился в кресло у печи, поставил автомат между колен и замер. Глаза щипало от недосыпа, тело ныло, особенно шея и спина. Я долго смотрел в одну точку, на огарок свечи, расплывающийся в полумраке, пока веки не стали тяжёлыми.

Я боролся со сном, сколько мог, зная, что это самое опасное время. Ночь. Тишина. Усталость. Я пытался думать о маршруте, о том, сколько у нас осталось еды. Банки мародеров. Патроны. Бензин.

Мысли путались, расплывались. Дрова трещали в печи, и этот звук превращался в плач. Или в шепот. Мне на секунду привиделось, что это Ксюха зовет меня из своей комнаты.

«Папа, папа, мне страшно.».

— Я не сплю, — сказал я себе, но голова уже упала на грудь.

Автомат стал невыносимо тяжелым.

«Всего пять минут, — подумалось мне. — Просто закрыть глаза на пять минут…»

Не знаю, сколько я спал. Проснулся внезапно, от чёткой, почти осязаемой уверенности, что рядом кто-то стоит. В груди холодком прокатилась паника. Я не сразу понял, где нахожусь, но ощущение было жутким: словно за мной наблюдают.

Это был не звук. Это был запах. Тот кислый, тошнотворный запах, который я почувствовал у двери, теперь стал густым, осязаемым. Он заполнил комнату, перебивая даже дым. Запах гниющего мяса, аммиака и… чего-то еще. Чего-то нечеловеческого.

Я приоткрыл глаза. Комната почти тёмная. Угли в печи едва тлели, отбрасывая слабые, пульсирующие отсветы.

И в этих отсветах я увидел его.

Он стоял не в двух шагах. Он стоял надо мной. Нависал, как скала. Огромная, темная тень, заслонившая свет от печи.

Я не сразу понял, кто это. Я просто увидел силуэт. А потом он вдохнул. Нет. Это был совсем не вдох. Это был хриплый, булькающий клекот, как будто воздух проходил через рваные легкие, полные жидкости.

— Аааа! — заорал я, подскакивая, испытывая животный ужас.

Это не было лицо Таккера. Это была маска. Кожа, серовато-синяя, туго обтянула череп. Глаза открыты, но они были мутными, как застывшее стекло. А рот… рот был приоткрыт, и из него на мою куртку капала густая, темная слюна, смешанная с гноем.

Рана на его плече, которую Салли так тщательно зашила, разошлась. Из нее торчали обрывки ниток и что-то темное, пульсирующее. Он не умер от заражения. Он стал заражением.

— Что? — вскрикнула Салли, вскакивая с дивана.

Я особо не целился. Я просто нажал на спусковой крючок. Автомат, стоявший у меня между колен, был направлен ему в живот.

Три короткие очереди разорвали тишину. Грохот в маленькой комнате оглушил. Гильзы, горячие, как угольки, посыпались мне на колени и на пол. Запах пороха ударил в нос.

Пули калибра 7.62 вошли в массивное тело рестлера с мокрыми, чавкающими звуками. Я видел, как его куртка рвется, как из дыр вылетают клочья набивки