Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Погибла.

— Чёрт, — выругался кто-то. — Они теперь прямо к центру выйдут!

— Пошли, — сжала зубы Скай, уже направляясь к выходу.

В такие моменты брались за оружие все, кто мог стрелять, в том числе женщины и подростки.

Я стоял секунду, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Да. Конечно.

Почему-то вспомнилась та сотня зомби, замёрзших на дороге, когда мы ехали на вылазку. Они тогда стояли неподвижно, словно статуи, застывшие на морозе.

«А что если теперь потепление растопило лёд, и эти твари снова пришли в движение?»

Глупая мысль, но отчего-то она не отпускала.

Я выбежал вслед за Скай. На улице уже творился хаос. Ночь была густая, только прожекторы резали темноту жёлтыми конусами света. Вдали гудел генератор. Повсюду мелькали люди. Кто-то тянул ящики, кто-то перетаскивал оружие, кто-то просто бежал, не разбирая дороги. Выстрелы сливались в сплошной треск, а где-то за домами слышались крики, длинные, истерические, срывающиеся на хрип.

— Вон они! — крикнул кто-то с вышки. — СЕВЕРНАЯ СТОРОНА!

Мы со Скай переглянулись. Её лицо побледнело.

— Это прорыв, — сказала она тихо. — Они прорвались через ограду.

Я сжал автомат покрепче.

— Значит, снова начинается.

И в этот момент где-то совсем близко раздался первый глухой удар, будто бы кто-то навалился на стену. Потом второй. Потом вопль. Разорвалась граната.

Скай повернулась ко мне.

— Готов?

Я кивнул.

Мы побежали к линии обороны. Ночь начинала дышать смертью. И я знал, что назад дороги уже нет.

Проклятая весна. Мы боялись ее, мы ждали ее, и вот она пришла. Не только с ручьями и пением птиц, а с оттепелью, которая разморозила ад.

Мы со Скай бежали по узкому переулку, который уже превратился в кашу из подтаявшего снега, грязи и чего-то мерзкого, что лучше было не разглядывать. Пар валил изо рта. Мой шрам на животе, «подарок» от ублюдка Джимми, тут же заныл, как старый барометр, предвещающий бурю. Каждый такой рывок напоминал мне о том, как близко я был к концу.

— Дэн, не отставай!

Голос Скай, резкий, как щелчок затвора, вырвал меня из мыслей.

— Я у тебя за спиной! — рявкнул я, перепрыгивая через брошенные санки.

За спиной раздался не просто топот. Раздался гул. Это было похоже на звук, который издает толпа на стадионе, только этот «стадион» хотел нас сожрать.

Повернули за угол, и прямо перед нами, словно из воздуха, возникли первые мертвецы. Три, потом ещё двое, вышедших из-за груды ящиков. Их лица были почерневшими, изуродованными временем и холодом, глаза, мутно-серые, пустые. Они двинулись на нас, тяжело переставляя ноги, с тихим, сиплым стоном.

Это была не та быстрая, свежая нежить, что мы видели в Нью-Йорке. Нет, это были «консервы» Интернешнл-Фолс. Те, которые перезимовали, и теперь выглядели, как жуткие статуи.

И сейчас лед, сковывавший их, растаял. Их плоть была иссиня-черной, как от сильного обморожения, «морозобойной», как называл ее Эл Гроу. Кожа висела клочьями, отваливаясь от костей, которые покрывал иней. Они были медленнее, но от этого не менее смертоносны. Они, чёрт возьми, были голодны. Зима лишь поставила их голод на паузу.

Один из них, в остатках формы военного, протянул ко мне руку, с которой свисали сосульки, смешанные с гнилью.

Я не стал ждать. Дёрнул затвор, поднял автомат, прижал приклад к плечу и дал короткую очередь.

— Назад! — рявкнул я, отступая на шаг.

АКМ загремел, вспыхнули дульные языки, и троих сразу срезало. Пули пробили головы, кости, выбив облачка чёрно-бурой слизи, разлетавшейся по снегу. Остальные двинулись дальше, не чувствуя страха.

Скай, стоявшая чуть позади, выстрелила трижды из своего «Глока». Все три пули легли точно, в голову, в лоб, в глаз.

Один из мертвецов ещё шагнул вперёд, будто не понял, что уже мёртв, и осел, рухнув лицом в грязный снег.

Я опустил ствол. Взгляд метнулся к Скай. Она не смотрела на меня. Она смотрела за меня, в сторону сарая слева. Я не стал спрашивать. Я просто пригнулся и сместился вправо.

— Чисто! — крикнула она.

— Двигаем! — ответил я, меняя магазин на ходу.

Мы делали это сотни раз. От Бруклина до Далласа, и теперь здесь, на краю света. Нам не нужны были слова. Она была моим щитом, я, ее. Она спасла меня от Джимми, я вытащил ее из заложников Карла. Мы были чем-то большим, чем просто пара. Мы были единым выжившим организмом.

Отовсюду слышались выстрелы, вопли, команды. Кто-то кричал про фланг, кто-то звал помощь. Воздух дрожал от стрельбы.

И вдруг, где-то через дом, грохнула граната с оглушающим хлопком, будто сам воздух разорвался на части. Пламя мелькнуло между стенами, на мгновение осветив всё вокруг, и снова тьма.

— Это Моррисон! — крикнула Скай, прижимаясь к стене. — Отче решил отпустить грехи!

Я зло ухмыльнулся. Отец Фрэнк Моррисон, бывший морпех, таскал с собой пару «подарков» еще со склада Нацгвардии. Он считал, что экзорцизм иногда требует взрывчатки. Судя по звуку, он только что провел обряд над целой толпой.

Из-за угла показался тяжёлый внедорожник, знакомый силуэт. Другой «Саббурбан», только сильно переделанный. За рулём сидел Айзек. Челюсть сжата, глаза горят.

Вместо бампера, приваренный рельс, весь в засохшей крови. Машина ревела, как зверь, сметая всё на своём пути. Он врезался прямо в толпу зомби, и те разлетались, как тряпичные куклы. Под колёсами хрустели кости, расползались почерневшие внутренности.

— Айзек, ты псих! — выкрикнула Скай, но в голосе её звучало больше восхищения, чем осуждения.

Я отскочил в сторону, чтобы не попасть под колёса. Машина пронеслась мимо, оставляя за собой россыпь тел.

— «Боевой кабан» на охоте! — прохрипела рация у меня на поясе голосом Айзека.

«Боевым кабаном» он называл этот «Саббурбан», который он, и мы с Мэттом переваривали всю зиму. Сейчас он был в своей стихии.

Машина, обшитая листами профнастила и решетками, была похожа на броневик из «Безумного Макса». Айзек опустил стекло, высунул наружу помповый дробовик и, ведя машину одной рукой, открыл огонь по тем, кто пытался подняться.

— А ну, жри, мразь! — орал он, и его смех был страшнее рева мотора. — Это вам не Пенсельвания, суки! Это Интернешнл-Фолс!

Он дал по газам, и «Кабан» скрылся за углом, оставив нас в тишине, наполненной жуткими хрипами умирающих… во второй раз.

Я отстрелял последнюю очередь, почувствовал, как автомат дёрнулся, и затвор встал в заднее положение. Пусто.

— Чёрт,