Рассказы 17. Запечатанный мир - Олег Сергеевич Савощик

class="p1">После успешного эксперимента симуляция стала своеобразной заменой эвтаназии: физически больной почти не приходил в сознание, но в виртуальном пространстве он мог прожить еще несколько безмятежных лет. Ухаживать за такими пациентами было куда как проще! Да и родственники могли с чистой совестью про них забыть. При условии, что они не забывали вовремя оплачивать их счета.

Затем подобное внедрили для животных. Ваша собака покусала прохожего? Ваш кот метит вашу обувь?

Нарисуйте им справки о неизлечимой болезни, оплатите симуляцию и можете считать, что купили питомцу билет в рай. Нет денег? Запишите его на экспериментальную программу. Разработчикам всегда нужно что-то тестировать.

«Пусть ваши близкие уходят достойно. Подарите им жизнь, которую они заслужили».

Но через несколько лет, когда технология была уже хорошо изучена, была развернута первая масштабная кампания по погружению в симуляции здоровых людей. Все это время под видом помощи обреченным гребаные ублюдки проверяли свои наработки на животных и людях, которые не могли пожаловаться или отказаться.

Поэтому рынок увидел уже готовый и чистый от багов продукт. И он сразу же вытеснил телевидение, видеоигры, блоги. Ведь куда интереснее переживать сотню разных своих жизней, чем наблюдать за чужими. Правительство тоже быстро оценило пользу нового изобретения и всячески поддерживало идею.

Преступность резко пошла на спад. Зачем нарушать закон и рисковать своей шкурой, когда все, что тебе хочется, ты можешь получить в виртуальной реальности?

Надо признать, постарались технари на славу. Я пробовал. Ощущения – почти как настоящие. Ты будто долбаный джин, исполняющий любые желания. Свои желания.

Немудрено, что некоторые настолько верят в тот мир и считают, что действия в нем что-то значат.

Я не придумал, как корректно ответить моей новой клиентке, поэтому просто пригласил ее следовать за собой. Едва зайдя внутрь конюшни, она показала пальцем на Шторма:

– Хочу заниматься на нем.

– Мэм, простите, я не спросил, как вас зовут.

– Линси.

– Линси, видите ли… Этот конь не очень подходит для первого занятия, к тому же он сегодня еще не работал. Давайте я познакомлю вас с остальными, и мы вместе подумаем над выбором.

Женщина поджала губы.

– У вас же есть лицензия?

– Да, но…

– Значит, все ваши животные безопасны для человека. Так?

Мне оставалось только кивнуть. Всех небезопасных еще лет десять назад отобрали у владельцев и погрузили в принудительную симуляцию. Назывался этот фашизм «лицензирование».

– Значит, я буду ездить на нем. Не нужно пытаться мне подсунуть старую клячу.

Меня вдруг охватило жгучее, почти непреодолимое желание отказать ей в занятии. Случись этот разговор лет двадцать назад, я бы так и сделал.

Но сейчас я не мог себе позволить такой роскоши.

За бумом спроса на мои услуги постепенно пришел спад. Теперь детей заводили уже те, кто и сами родились во время гравиобуви, джетпаков и симуляций. И их не очень заботила физическая слабость их чад.

Даже после того, как на «лицензировании» у меня отобрали треть поголовья, даже после того, как я сам с болью в сердце продал еще несколько коней, я едва сводил концы с концами. И то, что ежегодно приходилось сбивать цену на услуги, делу тоже не помогало.

А лошади хотят есть каждый день. Независимо от того, работают они или нет.

– Как угодно, мэм. Я поседлаю Шторма. Вон за той дверью находится раздевалка, подберите подходящий вам шлем. Я так понимаю, помощь вам не нужна?

Линси лишь закатила глаза. Ну да, мастер спорта…

Несмотря на ее нетерпение и вздохи, я прочитал ей полный инструктаж по технике безопасности. Наблюдая за тем, как размашисто и небрежно она ставит подпись на бланке, я сказал:

– И самое главное: пожалуйста, внимательно слушайте меня. Это залог безопасности – и вашей, и лошади.

Потом я несколько минут тоскливо наблюдал, как Линси злится, пытаясь залезть в седло. От помощи она отказалась наотрез и – спасибо идиотскому ковбойскому духу симуляций – от табурета отказалась тоже. Чуть позже ей все же пришлось пересмотреть свои взгляды и забраться на Шторма с подставки.

Занятие обещало быть долгим.

Она делала неправильно все. Постоянно дергала повод, нервируя и без того взвинченного Шторма, плюхалась на рыси о седло и постоянно прикрикивала на коня.

– Линси, – в очередной раз как можно терпеливее пытался объяснить я, – пожалуйста, не кричите. Он останавливается, реагируя на неправильную посадку. Он так обучен. Шторм требователен к квалификации всадника, поэтому он не подходит для первых занятий.

– Вы хотите сказать, что я ничего не умею? Да у меня две тысячи часов в седле! Просто ваш конь – дурноезжий! А вы пытаетесь спихнуть все на меня.

«Ух ты, какие мы знаем слова», – подумал я.

– Он просто не хочет работать. В следующий раз я надену шпоры.

– Линси, шпоры запрещены к использованию на живых животных много лет назад. Давайте еще раз попробуем сделать все правильно, и Шторм обязательно начнет вас слушаться…

Но надо признаться, в упорстве ей отказать было нельзя. Ближе к концу занятия она все же смогла более-менее сносно держаться и растолкать несчастного Шторма.

– А когда мы будем делать галоп?

– Не на первом занятии.

– Но у вас на сайте написано, что это зависит от квалификации всадника! А у меня она высокая!

Не удержавшись, я все же огрызнулся:

– А у меня на сайте написано, что я засчитываю виртуальные часы как реальные?

Клиентка посмотрела на меня так, будто хотела прожечь дыру. Да ну и к черту. Я старше ее раза в три, а то и больше. Если для нее сто лет опыта работы с лошадьми не повод у меня поучиться, так тому и быть.

Иллюстрируя слово, которое мне хотелось сказать, Шторм остановился и наложил большую кучу. Видя, как сморщилась Линси, я счел неразумным просить ее объезжать навоз, надел перчатки, взял дежурное ведро и принялся за уборку.

И зря.

Я не знаю, как именно она смогла это сделать – может, просто ударила. Шторм протестующе взвизгнул, подпрыгнул и поднялся в галоп. Не успел я ничего предпринять, как Линси вывалилась из седла и, зацепившись одной ногой за стремя, упала головой вниз.

Шторм остановился быстро, но мне было не до него.

– Линси! Подождите, не вставайте. Давайте сначала убедимся, что вы ничего не сломали.

Совершенно не реагируя на меня, женщина села, с трудом сфокусировала взгляд и сказала:

– Ваш конь совершенно неуправляемый. Ноги моей здесь больше не будет. А еще я буду жаловаться.

Я молча помог ей подняться. Линси, не оглядываясь, пошла к выходу из манежа.

Наверное, мне стоило догнать ее и