Рассказы 17. Запечатанный мир - Олег Сергеевич Савощик

из департамента были правы – никакого сравнения с первыми моделями. Эти лошади выглядели как настоящие. Они даже пахли почти как настоящие. А еще, мне не соврали, визуально кони были точной копией моих.

На всех денниках кто-то заботливой рукой пририсовал букву «Э» к кличкам лошадей, обозначая их происхождение. На столе у входа лежала стопка документов – новые кони в них значились под моими кличками.

Э-Бриз увлеченно ворошил копытом сено. Э-Бьюти тыкалась носом в поилку, и только внимательный наблюдатель смог бы заметить, что она не пьет, а только мочит губы.

Я подошел к Э-Шторму. Он был очень похож на моего – сильный, красивый, теплый. Идеально вычищенная шерсть блестела, грива уложена волосок к волоску.

Но в его глазах не было и намека на узнавание.

Он дал себя погладить. Не противился, когда я почесал ему между ушами. Заинтересованно ткнулся мордой мне в ладонь, когда я полез в карман за сахаром.

Внезапно меня охватил дикий гнев.

– Ты, скотина! Ты ненастоящий, слышишь? Не-на-сто-я-щий! Ты просто идиотский робот, а не конь!

Э-Шторм никак не отреагировал на мои крики. Не шарахнулся в сторону, не прижал уши. Ну конечно – это же главное достоинство электронных питомцев! Они терпеливы и никогда не сделают ничего, что может напугать или навредить их хозяевам.

Разозлившись, я ударил его. Он даже не вздрогнул, а я здорово ушиб кулак. Но я продолжал молотить по теплому гладкому боку, пока совсем не обессилел. Потом я сполз на пол.

Подстилка была еще немного влажной и с душком – сегодня я не отбивал денники. Больше мне не понадобятся новые опилки – искусственные кони не ходят в туалет.

Я сидел на полу прямо под копытами коня, чего никогда бы не позволил себе с живой лошадью. Поняв, что я не буду его больше бить, Э-Шторм опять начал проявлять ко мне интерес. Должен заметить, набор его функций по взаимодействию и правда был довольно разнообразен.

Мне впервые за все мои годы отчаянно захотелось умереть.

Но было одно дело, которое я никак не мог отложить или доверить кому-то другому.

Бесцеремонно схватившись за хвост Э-Шторма, я рывком поднялся на ноги и, пошатываясь, направился в кладовую за овсом.

* * *

Джои не заметил разницы. И даже не расстроился, когда я ему все рассказал. Только немного подумал и спросил:

– Значит, теперь я могу кататься на всех и не бояться упасть? Даже на Шторме?

Через две недели миссис Стеттон впервые зашла в конюшню – ведь теперь там почти ничем не пахло. Хоть сами искусственные кони и обладали характерным запахом, похожим на лошадиный, но они не потели, не делали кучи и не мочили опилки.

А еще они были абсолютно безопасны.

Она заглядывала в денники, гладила животных и ворковала. А мне хотелось встряхнуть ее пару раз и отвесить сочную оплеуху.

«Им плевать на твои сюсюканья, слышишь?»

Вопреки ожиданиям, мои старые клиенты не разбежались. Чуть позже я узнал, что тот рейд не был акцией, направленной против меня лично, – за пару недель на сотни миль вокруг искусственные лошади заменили настоящих везде, где было хоть малейшее основание сделать это законно.

На удивление, у меня прибавилось и новых клиентов. После рейдов была запущена социальная реклама здорового образа жизни, где через каждые пять секунд мелькали кадры счастливых всадников.

Уверен, приток средств в Департамент охраны животных оправдал все их усилия.

Но самое забавное, что, прознав о замене, ко мне регулярно стала ходить Линси. Я думаю, ей просто хотелось утереть мне нос: в отличие от настоящих, электронные кони хорошо реагировали на идиотские действия из симуляций – видимо, на каком-то этапе разработчики синхронизировали усилия.

Так что уже через пять занятий она неплохо смотрелась в седле. Смотрелась бы и лучше, если бы хоть немного больше двигалась в реальной жизни – даже учитывая неприхотливость в управлении моих новых подопечных, чтобы держаться в седле, нужно иметь мышцы, а не желе.

Но сегодня все тренировки закончились рано. Я слонялся по конюшне, не зная, чем себя занять, – я так и не привык, что мне теперь не нужно кормить, убираться, работать коней.

А еще я с нетерпением ждал темноты.

Заперев ворота на замок и убедившись, что на горизонте нет незваных гостей, я обошел конюшню и открыл невзрачную, но довольно широкую дверь в подвал. Вниз вела не лестница, а трап. И не нужно было включать свет – там он горел у меня всегда.

Из повала доносился запах, не очень сильный, но от него на глаза навернулись слезы. Слезы радости.

Боже, спасибо тебе за тот случай и за то, что надоумил меня никому об этом не рассказывать!

Спустившись, я подошел к огороженному загону. В нем лениво жевала сено настоящая живая лошадь.

Шесть лет назад Департамент издал распоряжение о принудительной кастрации всех животных, находящихся в частных руках. Но чуть больше, чем за год до этого, я не уследил за своим единственным тогда еще жеребцом – Штормом, который добился благосклонности находящейся в охоте Бьюти. Результатом моей оплошности стала малютка-кобыла гнедой масти.

Я не знаю, что сподвигло меня никому о ней не сообщать. У нее нет ветеринарного паспорта, я никогда не делал ей прививок, она не чипирована. Только за эти факты меня уже могли упрятать за решетку, даже не учитывая того, что я всю жизнь содержал ее в подвале и выводил наружу только по ночам.

Я сам заезжал ее. Она бы не пережила ни одну проверку – слишком мало внимания я мог ей уделять, и она совершенно точно не была миролюбивой прокатной лошадкой, готовой возить каждого чайника.

Я решился дать ей имя, только когда ей было уже четыре года. До этого я звал ее просто Малютка. Но когда она в очередной раз сбросила меня во время занятия, имя пришло само собой – Уайлди. Дикая.

Последняя настоящая лошадь, которую мне суждено видеть. Мое величайшее сокровище.

– Здравствуй, красавица! Прости, я не смог с тобой вчера поработать. Но у меня есть идея получше: давай сегодня погуляем? На улице пасмурно, и даже если нас заметит какой-нибудь дрон, в случае чего мы скажем, что это была глупая электронная копия твоей мамы.

Уайлди слушала меня, отвлекшись от еды и чуть склонив голову на бок. Она была восхитительным животным – умным, чутким. Как жаль, что у меня получается так мало времени проводить с ней. Но осторожность, тем более теперь, – превыше всего.

Хоть кобыла и была чистой, я