Рассказы 17. Запечатанный мир - Олег Сергеевич Савощик

– Откуда я его знаю, откуда?..

Федор, у которого от усталости перед глазами вновь мельтешил рой мушек, уже хотел огрызнуться, но его отвлекло всплывшее на экране сообщение. Он пробежал взглядом три коротких строчки, затем еще раз и еще, не в силах поверить.

Иногда случай становится сильнейшей картой в колоде.

– Получилось, – сказал он хрипло и повернулся к полковнику. – Получилось!

Хотелось смеяться, но он вовремя себя одернул. Смех в этих стенах позволителен лишь безумцам вроде Критика.

Четыре секунды у головы заключенного, и откалиброванный прибор забрал талант одного из самых разыскиваемых преступников последних двадцати лет.

– Куда его теперь? – спросил Федор.

Ворохов не ответил, вызвал конвой и дождался, пока уведут беспокойного Критика. Тот до последнего пытался обернуться и заглянуть Федору Михайловичу в лицо.

– Юра, твой выход, – сказал полковник молодому, впервые назвав его по имени.

– Что я почувствую? – спросил гэбист.

– Сейчас – ничего, – ответил Федор, переключая прибор в режим отдачи.

Его снедал интерес, но он так и не решился спросить. Да и кто бы ему ответил? Юра мог быть кем угодно. Разведчиком, борцом с терроризмом… диверсантом? Федор Михайлович действительно почти не читал новости, но и без этого догадывался – государство всегда найдет применение способностям неуловимого преступника.

– Напоминаю: я не могу гарантировать, что талант приживется. Его нужно постоянно тренировать, последовательно, но постепенно. В суете процветает лишь бездарность.

…Оказавшись на проспекте, Федор Михайлович обернулся на здание Комитета, все еще не веря, что его так просто отпустили. Даже телефон вернули.

Рядом шумел сплошной поток – электромобили кажутся тихими только поодиночке.

На случай, если талант не приживется, Ворохов попросил Федора пока не выезжать из страны. Знает он такие «‎просьбы»! Камеры с распознаванием лиц теперь не пропустят его ни на одной границе.

Телефон Федор выбросил в первую же урну. Новый купил в автомате за углом, подключился к городскому вайфаю, авторизовался в системе «‎помощника».

– Лара?

– Добрый вечер, Федор. Вы вошли с нового устройства, необходимо подключение к сети. Желаете скопировать данные из резервного хранилища?

– Погоди. Закрой мои счета, переведи деньги через второй закрытый аккаунт на третий. Отмени все мои подписки и перепроверь, где я еще мог наследить. С четвертого аккаунта сними мне квартиру где-нибудь неподалеку от границы. Скажем, в Бресте.

Может, он не так хорош, как Критик, но держать себя на поводке, как поставщика талантов, гэбистам не позволит. На первое время его бесхитростных манипуляций должно хватить, чтобы спутать следы, а там придумает еще что-нибудь. Попросит о помощи организацию.

– Федор, в соответствии с Законом «‎Об обязательной регистрации граждан в Сети», иметь больше одного действующего аккаунта запрещено.

Федор замер. У него пиратская версия Лары, хорошая версия. Настолько, что стоит втрое дороже лицензии. Почему ей не вырезали это предупреждение?

– Так сделаешь? – осторожно переспросил он.

– Конечно. Чувство юмора можете настроить в…

Пока ждал машину, Федор Михайлович с беспокойством думал о прощальных словах полковника. «‎Он ведь и вправду уверен, что вы знакомы». Тогда Федор ничего не ответил.

Конечно, они знакомы. Он узнал Балтинского, едва переступил порог допросной. В прошлом перспективного живописца, одного из первой сотни, кто согласился принять участие в исследовании талантов двадцать лет назад, когда приборы занимали целую комнату, а обработка данных могла длиться неделями.

Что же с ним стало? Можно ли было это предвидеть? Ведь если талант угадывается по одному-единственному проявлению – чтобы угадать характер, требуется продолжительное время и постоянное общение.

Обычно вместе с талантом люди теряют и страсть, она остывает быстрее забытой в пепельнице сигареты. Чувство утраты пройдет, лишь если вовремя переключиться.

Но Балтинский, видимо, так и не смирился с творческой импотенцией. Каждая работа теперь казалась ему хуже предыдущей, он застрял, не в силах перешагнуть на следующую ступень, и то, что он раньше воспринимал в себе как золото, покрылось темными пятнами.

Тогда он стал Критиком. Сам того не зная, заполнил пустоту. Отточил новый талант.

Федор Михайлович подумал, что обязательно занесет эту версию в отчет.

* * *

Нелепо.

Пошло.

Вторично.

Скучно.

Третий день Федор Михайлович просматривал работы финалистов. Талант, как птица, гнездится где захочет: иногда в глухой тайге, иногда в ухоженном парке. Своих птиц менеджер ловил на конкурсных площадках.

Из полутора тысяч заявок до лонг-листа добралось пятьдесят. Федор внимательно читал один синопсис за другим, лишь изредка, заинтересовавшись, открывал сценарий. Часть из них станет ярким и высокобюджетным попкорном для зрителя.

Ждать решения жюри и оглашения победителей смысла не было, по опыту Федор Михайлович знал – то, что он ищет, вряд ли займет пьедестал, но будет где-то неподалеку.

Закончив, он откинулся на диване и устало потер переносицу. Отобрал двоих. Двоих из пятидесяти, в ком заметил искру, которую при должном подходе можно развить в пожар. Пламя его способно сжечь все на пути будущего таланта, обернуть пеплом привычные границы.

Надо будет написать тем двоим, предложить «‎тест на творческие способности». За хорошие деньги, разумеется. И обязательно упомянуть их в отчете.

Но сначала – взбодриться.

Федор отложил ноутбук. Удобнее было бы выводить изображение прямо на стену, управлять голосом и жестами, но мужчине нравилась тяжесть компьютера на коленях, тихие щелчки клавиатуры и кнопок мыши.

– Лара, сделай кофе. Как обычно.

– На двоих?

– Что?

– К вам гость из госбезопасности.

Федор Михайлович вскочил.

– Не впускай! Скажи, что меня нет!

– Я не могу отказать представителю власти.

– Да чтоб тебя, ты же пиратская програм… Гхм, – он осекся. На пороге комнаты стоял знакомый гэбист. – Здравствуйте, Юрий. Кофе?

Юра изменился за четыре месяца. Костюм мятый, без галстука, спину сгорбила невидимая тяжесть. Глаза будто глубже засели на бледном лице.

– У нас мало времени, поэтому говорить буду быстро, ответы жду четкие. – Он сделал долгую паузу, вопреки своим же словам. Добавил негромко: – Я убил человека.

Федор Михайлович помолчал, обдумывая услышанное, уточнил:

– По работе?

Юра криво ухмыльнулся.

– По работе? Вас это волнует? За кого вы меня приняли тогда, за киллера?

– Я по-прежнему не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, – сказал Федор спокойно. – А вы так и не задали свой вопрос.

– Хорошо, сейчас. Я… Слушайте. После вашей процедуры во мне что-то поменялось. И мир вокруг тоже поменялся! Я стал замечать изъяны: в музыке, кино, литературе. Поначалу это просто отвлекало, но потом затянуло так, что я не смог себя контролировать. Та девушка… – Юра потоптался на месте, отвел взгляд. – Я боюсь сделать это снова. И вот мой вопрос: что еще кроме таланта вы мне пересадили?

От некогда