Рассказы 17. Запечатанный мир - Олег Сергеевич Савощик

все же еще разок прошелся щеткой по гладкой шерсти. Когда я проверял живот на наличие грязи и склеек, Уайлди недовольно дернула головой и топнула.

– Тебе щекотно, да? Ну потерпи. Ты же не хочешь, чтобы подпруга тебе что-то натерла?

Кобыла шумно вздохнула. Я улыбнулся.

Пока я возился, ветер разогнал тучи, и на небе появилась полная луна. Я замер на выходе и засомневался: может, стоит отложить прогулку?

Но Уайлди нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Я физически ощущал, сколько в ней нерастраченной энергии и как сильно ей хочется побегать. Мой участок стоял на отшибе и граничил с большим полем. В конце концов, ну кому я могу тут попасться достаточно близко, чтобы вызвать подозрения?

Отшагнув положенные десять минут, я позволил кобыле ускориться.

В прохладном влажном воздухе угадывались первые нотки осени. Деревья были еще зеленые, но ночи становились длиннее и холоднее, что сейчас мне было только на руку.

Заставив Уайлди сбавить ход после первой рыси, чуть погодя я разрешил ей перейти в галоп. Сегодня она была в духу, похрапывала в такт движению и иногда мотала головой, пытаясь отобрать поводья. Я ласково разговаривал с ней, успокаивая. Немного наклонившись, я погладил ее по теплой влажной шее:

– Тише, девочка, тише. Не горячись. Сегодня я дам тебе побегать столько, сколько ты захочешь. Обещаю.

Электронные лошади не горячатся. В них не струится сила, у них нет настроения. Верхом на них ты не чувствуешь, хочется ли им двигаться. Они не потеют. Их дыхание не становится шумным от нагрузок.

Я на миг закрыл глаза.

И пропустил момент, когда прямо из-под копыт Уайлди выскочила куропатка.

Кобыла испугалась и шарахнулась в сторону, не сбавляя хода.

В былые времена я бы только посмеялся. Но те два придурка из Департамента были правы в одном – я уже не тот.

Ослабевшие мышцы не удержали меня в седле, и я позорно свалился. Падая, больно ударился, но что хуже – сбил дыхание. Пытаясь впустить в себя хоть немного драгоценного воздуха, я увидел, как ко мне подошла Уайлди. Она вернулась. Вернулась за мной.

Я все же смог вдохнуть. Прикоснувшись к гудящей голове, я с удивлением увидел на руке кровь. Вытерев ее о влажную от росы траву, я позволил себе просто полежать на земле, глядя в усыпанное звездами небо.

Внезапно в мои мысли прорвались занудные голоса Гимли и Клинтона, наперебой убеждающие меня в том, что с искусственными конями мне будет лучше.

«Вы быстро поймете, что мы были правы. Все, что мы делаем, – мы делаем ради вас и ваших питомцев. Вы заслуживаете лучшей жизни!»

Уайлди, сбитая с толку моим поведением, ткнулась носом мне в бок. Я хрипло засмеялся.

Они и понятия не имеют, что это такое – жить.

Талант. Олег Савощик

Талант и слеп, и слишком тонок,

Чтоб жизнь осилить самому,

И хам, стяжатель и подонок

Всегда сопутствуют ему.

– И. Губерман

– Вы меня обманули! Требую полного возврата денежных средств!

Федор Михайлович молча наблюдал за метаниями старика по кабинету. Широкая цветастая рубаха, свободные шорты, шлепанцы на босу ногу: тот словно только с пляжа явился. Долговязый скелет, обтянутый загорелой морщинистой кожей. Голова его подергивалась то ли от возмущения, то ли от нервного тика.

Федор Михайлович с невозмутимым выражением лица откинулся на кресле, сложил руки в замок. Он наблюдал за мельтешением мушек над лысиной старика, которые появлялись из ниоткуда, пролетали по случайной траектории и вновь исчезали. «‎Броуновское движение», – вспомнилось Федору Михайловичу.

Он несколько раз моргнул и потер глаза, отгоняя назойливые черные точки.

«‎Пора показаться окулисту».

Старик тем временем прекратил шаркать от стены к стене и замер около стола. Темные глаза из-под густых бровей уперлись взглядом в Федора Михайловича, будто норовя пригвоздить к кожаной обивке кресла. Подбородок старика подрагивал.

– Присаживайтесь. – Федор показал клиенту на свободный стул.

Старик помедлил, в нерешительности поджав тонкие губы, но все же сел.

– Итак, Павел… – короткий взгляд на экран ноутбука. – …Эдуардович. Что стряслось?

– Писательство! Талант ваш! Не работает! – Старик взмахнул костлявой рукой, вскочил со стула, задыхаясь от негодования. Навис над столешницей, упершись в нее ладонями.

– Давайте подробнее, – осадил его Федор. – Талант – он как старый автомобиль с механической коробкой передач, помните такие? Надо учиться…

– Я читал инструкции, – отмахнулся старик и вернулся на место. – Писательство от двух лет практики…

Писательство от двух лет, изобразительное искусство от двадцати месяцев, актерское мастерство от восемнадцати. Федор Михайлович подумал, что честнее было бы добавить «‎…и до бесконечности», но тогда у него не было бы клиентов.

– Продолжайте.

– Что продолжать? Я два года продолжал! Даже больше… Писал каждый день, закончил книгу…

– И она вам не понравилась?

– О нет, наоборот! Книга – шедевр! Так говорят все, кто ее читал.

Не дождавшись выводов, Федор Михайлович вопросительно посмотрел на старика. Вздохнул.

– Так в чем дело?

– Да в том, что «‎все, кто читал», – это десять человек! Включая мою жену, моего помощника и двух моих дочерей.

Для Федора Михайловича картинка сложилась, но он решил зайти издалека.

– Сколько вы вложили в продвижение?

Эдуардович поморщился.

– Я такие деньги вам плачу и должен еще во что-то вкладываться? Русским языком говорю: я выложил книгу на сайт, а там десять просмотров! Зачем мне такой талант, если хорошая книга не может продать сама себя?

Федор Михайлович молча дождался, пока клиент успокоится и перестанет брызгать слюнями себе на колени.

Сколько он уже таких навидался – халявщиков, привыкших приходить на все готовое, и людей бизнеса, почему-то убежденных, что творчество лишь игра, не имеющая к бизнесу никакого отношения.

– Если вы читали договор…

«‎Они никогда не читают».

– … то должны были обратить внимание – мы не гарантируем коммерческого успеха или популярности от применения наших талантов. Тем более в литературе.

Федор позволил себе легкую улыбку.

– Вы создали хорошую книгу, значит, талант у вас есть. Значит, наши обязательства исполнены. Но, чтобы заявить о таланте, надо проявить некоторые способности… Понимаете, о чем я?

Старик кивнул, не поднимая глаз. Царапал ногтем край стола с выражением человека, не привыкшего признавать очевидное. Не по глупости, а лишь ради упрямства.

– Наймите хорошего маркетолога…

– Да бог с ним, с писательством этим, – покачал головой старик. – Книга хорошая, потомкам останется. Пускай потомки и продвигают. Я вообще о другом хотел спросить.

На этот раз Федору Михайловичу не удалось