Рассказы 17. Запечатанный мир - Олег Сергеевич Савощик

попытаться успокоить. Но я поймал на себе взгляд Шторма. Бедный конь переминался с ноги на ногу и всем своим видом выражал недоумение и стыд, мол, сам не знаю, как так вышло, прости.

Я нашарил в кармане кусочек сахара.

– Не расстраивайся, друг, ты ни в чем не виноват. Прости меня, я не должен был разрешать этой сумасшедшей ехать на тебе.

Шторм уткнулся в меня головой, прося почесать ему между ушами. Издалека донесся звук отъезжающей машины.

«Раз села за руль – значит, в порядке», – рассудил я. На сегодня оставалось еще много дел.

* * *

За несколько дней я почти забыл об этом инциденте. Как оказалось – совершенно напрасно.

Я был на улице, когда заметил этих двоих.

Как же я их ненавидел!

– Мистер Уолтон, добрый день!

– Мистер Гимли, мистер Клинтон. Чем обязан?

– В Департамент защиты животных поступила жалоба на вас.

Департамент защиты животных. Ну конечно. Скорее уж Департамент защиты от животных. Все, чем занимались эти прощелыги последнюю хренову тучу лет, – отнимали питомцев у владельцев и погружали их в симуляции. Ах да. Еще всячески помогали корпорации «Пэт Электроник», хоть и всячески это отрицали.

– Да, несколько дней назад у меня произошел неприятный случай. Но должен заверить, это произошло исключительно потому, что клиентка грубо нарушала мои инструкции.

– Записей с камер наблюдения у вас, конечно же, нет? – насмешливо спросил Гимли. Из них двоих он недолюбливал меня сильнее, считая выжившим из ума стариком. Вот и сейчас не упустил случая вставить шпильку. Департамент направил мне уже с десяток рекомендаций по установке камер. Но у меня были свои причины этого не делать.

– Нет.

– Значит, ваше слово против ее.

– Получается, так. Но она была здесь впервые. А я добросовестно работаю уже десятки лет. Наверное, это должно что-то значить?

Клинтон отвел глаза, и, кажется, смутился. Не успел я удивиться его внезапной совестливости, как Гимли сказал:

– Вот об этом мы тоже хотели с вами поговорить. Департамент восхищен вашей трудоспособностью. Вы уже двадцать лет являетесь абсолютным рекордсменом-долгожителем среди заводчиков.

– И?

– И должен сказать вам прямо: мы весьма обеспокоены вашим здоровьем и судьбой ваших питомцев. Вы не молодеете, Уолтон. Уход за лошадьми – это тяжелый труд. У вас уже давно нет конюха, а справляться со всем самому… Мне кажется, вы заслуживаете лучшей жизни.

– Меня не очень заботит, о чем вы беспокоитесь. И тем более что вам там кажется. Но вы правы, у меня очень много дел. Поэтому говорите прямо, что вам от меня нужно, и покончим с этим. Надо дать письменное разъяснение по инциденту?

– Боюсь, оно уже ничего не изменит. Департамент комплексно рассмотрел ваше дело. Приняли во внимание игнорирование ряда наших рекомендаций, ваш возраст и состояние здоровья… Последняя жалоба не сильно повлияла на результат, скорее поставила точку. У меня на руках постановление. Вам больше нельзя держать живых лошадей.

Я замер. Во рту пересохло, ладони вспотели, а мысли никак не хотели собраться во что-то связное.

– Но… но вы не можете просто взять и отнять у меня дело всей моей жизни! Это… это просто грабеж! Я подам на вас в суд!

– Никто вас не грабит, – вступил в разговор Клинтон. – Взамен ваших животных мы доставим вам искусственных коней, в этот же день. Аналогичных мастей и характеристик. Мы использовали все ваши данные – вы даже не почувствуете разницы. Серьезно, Уолтон, вы уже давно не интересовались современными разработками, а там случился настоящий прорыв. Разумеется, замена будет бесплатной. Правда, половину выручки вы будете перечислять в Департамент, но так как электронные кони не нуждаются в еде, лекарствах, воде – вы будете обеспечены гораздо лучше, чем сейчас. И гораздо более свободны. А все ваши питомцы получат первоклассные симуляции на срок, оставшийся им до среднестатистического возраста смерти.

Мы похлопотали о том, чтобы вам досталась партия с новейшими моделями – у них заложены имитации не только рабочих процессов, но и вообще очень богатый функционал. Вы сможете даже выводить их на пастбище, если захотите.

– Я никогда, слышите? НИКОГДА это не подпишу!

– И не надо, – нагло улыбнулся Гимли. – Вам надо все же почаще интересоваться новостями. С учетом вашего возраста, Департамент вправе сам принять решение, защищающее интересы ваших питомцев.

Я лихорадочно перебирал в памяти все, что слышал в последнее время. Да, была какая-то история о том, что живых, а не роботизированных питомцев сейчас держат в основном только пожилые люди. Которые зачастую не в силах должным образом заботиться о животных, но не хотят это признавать. Были какие-то акции протеста, петиции…

Но при чем тут я? Мои лошади идеально ухожены! Этого всего просто не может быть. Мне это снится. Так и знал, что не стоит менять снотворные таблетки.

– Джек… – мягко сказал Клинтон, – я понимаю, сейчас это удар для вас. Но вы быстро поймете, что мы были правы. Все, что мы делаем, – мы делаем ради вас и ваших питомцев. Вы заслуживаете лучшей жизни!

– Вы хотите отнять все, что мне дорого, под видом этого вашего дебильного лозунга, – прохрипел я.

– Не думаю, что официальный правительственный девиз можно назвать «дебильным лозунгом», – сухо ответил Гимли.

– Мы решили, что для вашего удобства будет лучше, если мы сделаем это быстро. Обмен произойдет в течении часа, водитель уже на подходе. Мы проследим, чтобы все было исполнено надлежащим образом.

Я должен был идти внутрь. Должен был лечь на пороге и не дать им это сделать. Или хотя бы должен был попрощаться.

Но я не смог. Я осел прямо на землю, с трудом глотая воздух.

Во мне было больше десятка искусственных суставов, несколько медицинских пластин на когда-то сломанных костях, мне под кожу регулярно вкалывали литры какой-то дряни, чтобы я выглядел помоложе и не распугивал своей сморщенной рожей клиентов. Но сердце было мое, настоящее, и я всерьез опасался, что сейчас оно не выдержит.

Я пережил свою жену и своего ребенка. Я пережил то, что мои внуки и правнуки совсем не интересуются мной и не разделяют мою страсть. Но сейчас, слыша, как ржут мои лошади, не желая грузиться в чужие коневозки, я плакал, как ребенок.

Слезы катились по щекам непрерывным потоком, капая на одежду и оставляя мокрые следы. Даже если бы кто-то и подошел ко мне, не уверен, что мне удалось бы успокоиться.

Но моя подпись и не требовалась, верно? Через какое-то время все стихло. Я заставил себя подняться на ноги и пойти внутрь.

На первый взгляд, ничего не изменилось. Крысы