Рассказы 17. Запечатанный мир - Олег Сергеевич Савощик

Воздух тесных коридоров после свежести улицы казался тяжелым и безжизненным, приходилось чуть ли не через рот дышать, иначе кружилась голова. Вдоль стен черными искрами пробегали неуловимые мушки. Стучали каблуки гэбистов, стучала кровь в висках Федора Михайловича.

Ворохов подошел к железной двери, пискнул датчик распознавания лиц.

– Прошу. – Полковник жестом пригласил Федора войти.

Тот помялся немного, сделал глубокий вдох и переступил через порог.

Кабинет для допросов, за железным столом человек, его руки сведены за спиной. Бритая голова на длинной шее. Резкие черты лица и острый нос придают ему сходство со старым французским актером.

Больше всего Федору Михайловичу не понравился взгляд заключенного: не испуганный или встревоженный, не уставший, и даже не равнодушный. Любопытно-оценивающий. С таким бродят вдоль витрин или читают характеристики товара в сети, а не смотрят на людей. Не в этих стенах, не в наручниках.

– Знакомьтесь. Григорий Виссарионович Балтинский, общественности больше известный как Критик.

Услышав свое имя, Балтинский широко улыбнулся, демонстрируя розовые десны – у него не хватало передних зубов.

– У вас красивые руки, – сказал он Федору. – Красивые пальцы. Клавиши? Скульптура? Покажете свои работы? У меня большой опыт составления рецензий…

– Ну вот и познакомились, а теперь на выход. – Ворохов потащил Федора Михайловича обратно в коридор. Молодой гэбист, который так и не представился, остался ждать там, прислонившись к стене и с интересом наблюдая за лицом «‎гостя».

– С ним будете работать, – полковник кивнул на дверь. – Нужно забрать его… гхм, талант.

– Кто это? – Федор Михайлович сглотнул, захотелось пить.

– Вы не слышали о Критике? Совсем новостей не читаете?

Федор пожал плечами.

– В том кабинете сидит один из самых разыскиваемых убийц последних десятилетий. Его жертвами становились молодые таланты: начинающие актеры, никому не известные поэты, художники… На протяжении двадцати лет он выписывал рецензии, как он это называет.

– И вам нужен его талант убийцы?

Губы полковника дрогнули, будто он в последний момент сдержал улыбку.

– Таких талантов у нас самих хватает. Двадцать лет, Федор Михайлович, вдумайтесь в цифру. Мы шли по его следу в пятидесяти четырех городах Европы по дороге из ста тридцати шести жертв. Восемь лет за его преступления отсидел человек, которого он мастерски подставил. У него особые… способности заметать следы, уходить в последний момент, чувствовать западню. Талант, не побоюсь этого слова.

– Так, может, дело не в беглеце, а в том, кто искал?

Ворохов скривился.

– Федор Михайлович, мы с вами почти ровесники, а выпады у вас, как у подростка. Честное слово, несерьезно. Мы старались, поверьте, и мы, и спецслужбы еще двух десятков государств. Европол подключили. А попался он нам из-за досадной – для него, конечно, – случайности.

Федор кивнул. Иногда случайность – самая сильная карта в колоде. Ему почти удалось вернуть себе привычное самообладание, мысли о работе действовали успокаивающе.

– Не думаю, что получится, – он покачал головой. – Вы спрашивали, где я беру таланты, и вы правы: забираю.

– Воруете. – На этот раз полковник не стал сдерживать улыбку.

– Забираю, – повторил Федор. – Но лишь зерна. Выкапываю ростки, которые едва проклюнулись, а не выкорчевываю деревья. Понимаете? Если талант развивали годами, если он пустил корни, если человек взрастил своего внутреннего гения… Его не отделить. Думаете, никто не захотел бы забрать таланты Илона Маска? Тарантино? Стрельченко? Это невозможно.

– Значит, остается надеяться, что ваш талант – делать невозможное, – серьезно сказал Ворохов. – Если вам нужно подумать, решиться, поверить в свои силы, – пожалуйста. Апартаменты на втором этаже в вашем распоряжении. И будут столько, сколько нужно.

Федор Михайлович передернул плечами от мысли об «‎апартаментах»‎ СИЗО.

– Вы представляете, на какую я организацию работаю? – решился он на последний аргумент. – Знаете, какие люди за ней стоят?

– Нет, – ответил полковник, и эта прямота почему-то обескуражила Федора больше всего. – Не знаем. Но догадываемся. Именно поэтому мы предлагаем – слышите, именно предлагаем сотрудничество. Можете расценивать даже как просьбу. А потом идите на все четыре стороны. Но вот забавная штука, Федор Михайлович, – вы уже здесь. А здесь не принято упрашивать слишком долго.

Федор какое-то время смотрел, как пляшут черные точки по пиджаку Ворохова, потом со вздохом протянул гэбисту руку. Тот вложил в нее прибор.

…Федор Михайлович приставил трубку к виску Критика, дождался короткого сигнала. Обошел сидящего сзади, приставил к затылку. Всего нужно отсканировать восемь точек на голове.

Заключенный сидел смирно, лишь вращал глазами, открыв рот, и в нетерпении облизывал пустые десны.

– Что исследуете, доктор? Меня уже исследовали, у меня и справка есть.

От его влажных интонаций у Федора вспотела шея.

– Я не доктор.

– Мы с вами не встречались? Ваше лицо кажется знакомым.

Федор проигнорировал вопрос, перепроверил настройки прибора.

– Тут пока все, можете расслабиться.

– Так быстро? – спросил Ворохов, присев на край стола.

– Нет, это лишь тест. Сбор информации перед калибровкой.

Федор Михайлович опустился на стул напротив заключенного и достал из сумки ноутбук, подключил к нему прибор. Запустил программу. Заметил, как молодой гэбист поглядывает на его компьютер, такой непривычно громоздкий, когда даже мощнейшие игровые платформы сейчас помещаются в карман.

Но то, чем занимался Федор Михайлович, игрой не было.

В творческом направлении, на котором он и специализировался, работать было проще всего. Группа пространственных талантов сопутствовала дизайнерам, архитекторам и скульпторам, вербально-лингвистических – поэтам и писателям, сценаристам и редакторам.

Цифровые таланты математиков и программистов также выявлялись без труда.

Гораздо сложнее обстояло с талантами физическими, требовательными к показателям получателя. Бессмысленно пересаживать одаренность балерины в толстушку, а талант бегуна в умирающего старика.

И почти невозможно работать с талантами сложными, межличностными, слишком неявными или слишком многогранными. Искать, к примеру, таланты политиков – все равно что самому сесть за руль без навигатора в незнакомом городе.

– Сознавайтесь, вы медийная личность? – не унимался Критик. – Творческий человек? Я вас точно где-то видел. Если пишете ЛитРПГ, я настаиваю на рецензии!

Федор Михайлович старался не поднимать лишний раз головы, не встречаться взглядом с Балтинским, не видеть беззубого рта и пены в уголках губ. Искать таланты в голове маньяка приходилось не просто без навигатора, а буквально методом тыка.

Если обычная процедура вместе со всеми настройками длилась не больше двадцати минут, сейчас Федор Михайлович провел в допросной пять с половиной часов. Снова и снова программа подвисала, плевалась ошибками.

Молодой гэбист дважды приносил ему кофе, один раз под конвоем Федору разрешили сходить в туалет. Критик успел вздремнуть, не меняя положения, будто затекшие руки совсем его не беспокоили. Проснувшись, он