Корпорация Santa - Денис Деев

Глава 7

— Если вы меня отвяжете, то я вам расскажу всю правду... — начал было торговаться Макс, пытаясь принять позу, располагающую к доверию, что было непросто, когда ты примотан ржавой проволокой к столбу.

Договорить он не успел.

Эйра молниеносным движением выхватила из-за пояса клинок. Он был прозрачным, желтоватым, с неровными, хищными гранями. Девушка прижала острие к горлу Макса.

В нос Максу ударил резкий, химический, до боли знакомый запах цитруса.

— Это... — прохрипел он сдавленно, стараясь не двигать кадыком, в который упиралось лезвие. — Это что... леденец?!

— Лимонный, — подтвердила Эйра с убийственной серьезностью. — Режет плоть, как масло. А потом рана щиплет так, что ты будешь молить о смерти. Говори — ты помнишь свою прошлую жизнь? До смерти?

Макс решил тактично не уточнять, что всё происходящее — от говорящих эльфов до смертоносных карамелек — он считает затянувшимся кошмаром во время комы. Сейчас правда была неликвидным активом. Сейчас нужна была легенда.

— Конечно помню! — выпалил он, честно глядя в красивые, полные ярости глаза. — В прошлой жизни я был... борцом за справедливость! Лидером независимого профсоюза! Я всю жизнь положил на борьбу с эксплуататорами и защиту прав трудящихся!

Эйра недоверчиво скривила губы. Лимонное острие надавило чуть сильнее. По шее Макса потекла тонкая, липкая струйка — смесь крови и подтаявшего сиропа.

— Ты?! — выплюнула она. — Защитник?! Тот, кто так низко поступил с останками наших братьев и сестер?! Тот, кто смешал их с мусором?!

— Вы узко мыслите! — перебил её Макс, переходя в контратаку. Лучшая защита — это нападение, особенно когда тебя собираются сжечь. — Вы просто не оценили величие идеи! И эти сатрапы из SantaCorp тоже не уловили замысла. Вы думаете, я надругался над ними? Ха! Я освободил их!

По пещере пронесся гул.

— Освободил?! — выкрикнул здоровяк-палач. — Как это?!

— Я организовал им побег! — Макс повысил голос, стараясь перекрыть шум толпы. Он говорил так убедительно, как не говорил даже на совете директоров. — Что их ждало здесь? Безымянная топка? Забвение в чреве фабрики? Я же вывез их! Пусть они погибли от произвола, но я не дал системе поглотить их окончательно!

Он обвел взглядом растерянные лица эльфов.

— Они не сгорели в печи вместе с браком. Они обрели новые дома! Новые семьи! Пусть посмертно, пусть в виде звездной пыли, но они покинули эту тюрьму! Они отправились Туда — во внешний мир. Туда, где Санта до них больше никогда не дотянется! Это была спецоперация по эвакуации душ!

Толпа растерянно затихла. Аргумент был настолько безумным, извращенным и при этом странно логичным, что он сломал эльфам шаблон. Они смотрели друг на друга, пытаясь понять: этот парень в желтом — циничный монстр или непонятый мессия?

— И ты помнишь всю свою прошлую жизнь?! — снова переспросила Эйра. В ее голосе недоверие боролось с надеждой.

— Ну, детство смутно, — честно признался Макс, стараясь отодвинуть подбородком леденец. — Каша, садик, первая двойка по поведению. Но лет с десяти уже более или менее. Первый бизнес на продаже вкладышей от жвачки помню отчетливо. Рентабельность была триста процентов.

— И как тебя звали?

— Я же представился. Максим Вавилов.

— И из какого ты мира, Максим Вавилов? — Эйра наконец убрала клинок от его шеи, но далеко прятать не стала.

Макс потер саднящее горло. Ситуация вроде бы разрядилась, адреналин ударил в голову, и его потянуло на неуместный юмор.

— Я из... — он сделал театральную паузу, закатив глаза к потолку пещеры. — Я из Мира Розовых Пони и Беспроцентных Кредитов. Там реки из киселя, а начальники целуют подчиненных в лобик перед сном.

Шутка не прошла. Вообще.

Эйра мгновенно вернула леденец к его кадыку. На этот раз она даже слегка надавила, пустив кровь.

— За дураков нас держишь?! — прошипела она. — Мы знаем правду. Существует шестнадцать миров с разумной жизнью. И ни в одном из них нет розовых пони! Говори, или я вырежу тебе гланды через нос!

— Земля! — взвизгнул Макс, вжимаясь затылком в столб. — Я с Земли! Я человек! Homo Sapiens! Венец эволюции, будь она неладна!

— Какого цвета твоя планета? — Эйра прижала острие к его груди, прямо напротив сердца.

Макс замер. Вопрос был с подвохом. Какого она цвета? Из космоса он ее видел только на заставке Windows.

— Синяя! — выдохнул он. — Она синяя! Океаны, вода... И немного зеленая! Ну, и желтая местами, где пустыни... И серая, где заводы... Но в основном синяя!

Эйра замерла. Она смотрела ему в глаза несколько бесконечно долгих секунд, словно сканируя его душу своим встроенным детектором лжи.

Затем она медленно опустила руку.

— Ты сказал правду, — тихо произнесла она. — Только земляне называют свой мир «синим».

— Э-э-э... — Макс осторожно выдохнул. — А откуда вы знаете?

Вместо ответа Эйра махнула рукой палачам.

— Развязать его.

Длинный и Широкий, недовольно ворча, начали разматывать проволоку. Толпа эльфов, поняв, что казни не будет, разочарованно загудела.

— Ну вот, опять... — донеслось из задних рядов.

— Я только место хорошее занял...

— Никакого уважения к традициям!

— Расходимся, мужики, шоу отменяется.

Эльфы начали разбредаться по своим палаткам с видом болельщиков, чья команда проиграла всухую.

Макс, освободившись, начал растирать затекшие запястья.

— Идем за мной! — скомандовала Эйра, не оглядываясь.

Она нырнула в неприметную щель в стене пещеры. Макс, решив, что спорить с девушкой, у которой есть лимонная заточка, — плохая примета, поспешил следом.

Они оказались в узком каменном коридоре. Здесь царила могильная тьма, воздух был влажным и тяжелым. Но стоило им пройти пару метров, как мрак рассеялся.

Под сводами туннеля, лениво взмахивая огромными крыльями, парили бабочки. Они светились мягким, неоново-голубым светом, создавая ощущение, что ты идешь по дну сказочного океана.

— Красиво! — Макс невольно остановился.

Он задрал голову, любуясь их хаотичным танцем. Свет отражался в мокрых стенах, заставляя камень искриться.

— Биолюминесценция? — спросил он профессиональным тоном, прикидывая, можно ли использовать этих мух для освещения цехов и сэкономить на электричестве.

— Это Духокрылки, — ответила Эйра. В ее голосе впервые прозвучала не ненависть, а грусть. — Раньше весь Террис был таким.