Корпорация Santa - Денис Деев

— Официальный термин для таких, как ты, в документах элиты — «Черный ошметок».

Макс замер. За свою карьеру его называли «акулой», «стервятником», «ублюдком» и даже «гением». Но «Черный ошметок»?

Такого удара по самолюбию топ-менеджер Максим Вавилов не получал никогда.

— Однако в системе случаются сбои, — голос Эйры стал жестким, как ритм конвейера. — У «ошметка» не полностью стирается память. Процесс иногда дает ошибку. И тогда появляется побочный эффект — свобода воли. Способность мыслить и выбирать.

Она шагнула к Максу ближе.

— Таких эльфов Мотиваторы отслеживают с особой тщательностью. Это брак, который подлежит немедленному уничтожению. Если ты выдал себя — тебе конец. Тебя не просто убьют. Тебя отправят на полную деструкцию молекул.

Макс судорожно сглотнул. Кадык дернулся, вспомнив прикосновение леденца.

В памяти всплыли все его диалоги со Стеллой. Как он торговался за обед. Как учил ее «методу пряника». Как нагло перекраивал производственные планы. И, о ужас, встреча с Изольдой...

«Господи, — пронеслось в голове. — Да я же танцевал чечетку на минном поле! Я дергал тигра за усы и требовал, чтобы он мурлыкал!»

Если бы Стелла хоть на секунду заподозрила, что он не просто «сбойный», а сохранивший память... Он бы уже давно удобрял местные грядки с елками.

— Но ты, кажется, сохранил не просто волю, — Эйра вглядывалась в его лицо с жадной надеждой. — Ты сохранил остатки памяти?

Макс обессиленно опустился на пыльный пол. Ноги вдруг стали ватными.

— Не остатки... — прошептал он, глядя в одну точку. — У меня полный пакет. Я помню всё. Свою квартиру, машину, вкус кофе по утрам... Я думал...

Он поднял глаза на эльфийку.

— Я честно думал, что я еще на Земле. Что я отравился или подавился кофе. Что я лежу в коме в частной клинике, а всё это — бред воспаленного мозга. Галлюцинация. Кошмар во сне.

— Ну, — Эйра безжалостно разбила его последнюю иллюзию, — теперь этот кошмар станет твоей жизнью. Привыкай.

— Спасибо. Обрадовала. Умеешь же ты обнадежить, — буркнул Макс.

Он посидел еще секунду, жалея себя. А потом, как щелчок тумблера, включился мозг менеджера. Ситуация дерьмовая? Да. Но из любого дерьма можно извлечь выгоду, если знать, кому его продать как удобрение.

Макс встал, отряхнул колени и посмотрел на Эйру уже другим взглядом. Оценивающим.

— Погоди. С моей биографией разобрались. Я — «ошметок», баг в системе. А вы-то кто такие?

— Мы — Темные.

— Это я смог понять, да и кое-что о вас слышал, — кивнул Макс. — но почему вы не гнете спину на фабриках за пайку, а прячетесь по пещерам? Вы беглые? Уволенные? Или просто любители спелеологии?

Глава 8

— Мы — те, у кого проснулась память, — тихо произнесла Эйра, глядя на мигающие огни Сборщика. — Но она возвращается небольшими кусочками. Обрывками. Вспышками. Я помню запах цветов, которых здесь нет. Кто-то помнит мелодию. Кто-то — вкус настоящей еды. Ты первый, кто помнит всё досконально. И...

Эйра запнулась, словно боясь произнести следующее слово.

— И что? — поторопил её Макс.

— Спаркл предупреждал...

— Тр-р-р, попридержи коней, — Макс поднял руку. — У меня и так голова идет кругом. Кто такой Спаркл?

— Он Первый. Первый из освободившихся эльфов. Тот, кто основал Сопротивление. Так вот... он говорил, что рано или поздно появится Избранный. Человек, который сохранит свою память полностью! Человек, чей разум окажется сильнее процедуры очистки!

Эйра посмотрела на Макса с таким благоговением, что ему стало не по себе.

— Ого! — он нервно поправил воротник комбинезона. — Значит... я тот самый? Избранный?

— Да! — глаза Эйры сияли фанатичным огнем. — Ты поведешь всех эльфов по пути освобождения! Ты разрушишь заводы! Ты вернешь Террису его былую славу! Ты свергнешь Санту и развеешь его прах над Пустошами!

— Ё-маё... — только и смог выдавить Максим.

К такому повороту событий его академия бизнеса не готовила. Одно дело — оптимизировать производство блесток, и совсем другое — возглавлять крестовый поход против бессмертного энергетического вампира.

— Слушай... — Макс потер виски. — У вас тут... выпить есть чего-нибудь?

— В жилой пещере есть родник с кристально чистой водой, — с готовностью отозвалась Эйра. — Она течет из недр планеты, она...

— Водой?! — взвизгнул Макс. — Водой?! Ты серьезно думаешь, что то, что у меня сейчас происходит в голове — этот ядерный взрыв мозга — можно затушить водой?

— Но она прохладная... — растерялась эльфийка. — И, говорят, целебная.

— Мне не нужна целебная! Мне нужна горючая! Виски есть?! Скотч? Бурбон? А! Кого я пытаюсь обмануть... Водка?! Спирт технический? Стеклоомыватель, в конце концов?

Эйра отрицательно мотнула головой.

— Самогон?! Брага из мха?

— Я не знаю, что это такое, — честно призналась она.

Макс посмотрел на нее с глубоким, искренним сочувствием.

— Повезло же тебе… так удачно память потерять... — пробормотал он. — Погоди. Вы что, здесь вообще не знаете, что такое алкоголь? Ни в каком виде?

— Алкоголь... — Эйра попробовала слово на вкус. — Это яд?

— О, да! — глаза Макса загорелись нездоровым блеском. — Это яд. Но это самый прекрасный, самый социальный и самый прибыльный яд во Вселенной!

В его голове, только что готовой взорваться от ужаса перед ролью «Избранного», вдруг щелкнул калькулятор.

Половину пути до жилой пещеры Максим молчал. Снаружи могло показаться, что он подавлен грузом свалившейся ответственности или шокирован антисанитарией. На самом деле внутри его черепной коробки гудел мощный процессор. Он вычислял, сводил дебет с кредитом и строил логистические цепочки.

Если жизнь подсовывает тебе лимоны — делай лимонад. Если жизнь подсовывает тебе радиоактивную свалку и кучку депрессивных эльфов — делай спиртзавод.

— Сахар у вас есть? — деловито спросил он, нарушив тишину.

— Сахар?! — Эйра остановилась и выпучила глаза так, будто он попросил чертежи гипердвигателя.

— Ну, это такие белые кристаллики, — терпеливо пояснил Макс, рисуя пальцем в воздухе кубик. — Углевод группы дисахаридов. На вкус сладкие. В чай кладут.

— Ха-ха, — смех Эйры прозвучал как кашель туберкулезника. — Сахар! Да его наверху не каждый рабочий эльф в своей жизни видел. Это элитный ресурс, Макс. Для Красных и выше. А у нас... Пойдем, гурман, я покажу тебе