Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

И надеюсь, я не перепутаю все, что пыталась влить мне в уши Аоми про свои снадобья и амулеты. Я даже немного завидую тому, сколько она всего знает о мире, в отличие от меня. Обещаю себе, что, если выживу, обязательно это исправлю.

– До первой крови, как и всегда? – выкрикивает Ромул, выходя вперед из линии.

Старшая с ухмылкой обводит нас взглядом, и я усилием воли сохраняю самообладание и не опускаю головы.

– Мои ученики слишком ценные, чтобы ими разбрасываться. Особенно в грядущей войне. Возможно, мир еще не до конца осознал угрозу, но она есть. С нами будут считаться, как прежде. И для этого вам нужно быть как никогда сильными. – Ее лицо превращается в гримасу гнева. – И слабым здесь не место.

Конечно же она имеет в виду меня.

«Пока ты сама считаешь себя слабой, Ирис, так и будет», – шепчет мне тьма.

– До первой крови, варр Ромул, – подтверждает Старшая. – За исключением одной ученицы. Ирис!

Я вытягиваюсь в струнку, послушная как никогда. Старшая знает, как укротить меня.

Но я верну себе свое имя. Мое второе обещание.

– Вы начнете упражняться в парах. До первой крови, как и было сказано. Тот, кто проигрывает, уходит с Арены. Кроме Ирис. Она останется до конца. Каким бы он ни был.

Все, она сказала это вслух. Мой приговор. Она разрешила другим добить меня, даже если они ранят меня, то имеют право продолжить бой.

– Ее можно только ранить? – раздается голос Нексиса. Странно, что это спросила не Акира.

Старшая молча делает жест рукой поперек своего горла. Убить. Ее можно убить.

Пот струится по моей спине, скорее от страха, чем от жары. Всего на Арене нас двенадцать – теперь я успела всех пересчитать. Мы разбились на шесть пар и топчемся друг напротив друга в ожидании команды.

Я стою в паре с новенькой ученицей, которая прибыла на Арену совсем недавно. Говорят, ее привезли из Фогстара, столицы Милшторма, и сила камня проснулась в ней в день ее совершеннолетия. Ее забрали прямиком с бала и доставили на Арену, ведь «неограненные силоцветы», как их здесь называют, предельно опасны. Вряд ли она что-то смыслит в боях. По крайней мере, я еще ни разу не видела ее с оружием.

Окидываю юную ученицу взглядом, стараясь понять, что применить против нее. Возможно, Старшая решила дать мне небольшую фору, поставив нас в пару.

«Все амулеты, которые я даю тебе с собой, содержат магию растений, – мысленно слышу голос Аоми. – Эффект от них недолгий, ты должна это понимать, но для небольшого представления хватит. А дальше… орудуй мечом, в конце концов! В общем так, роза – королева цветов, – говорит Аоми, цепляя шипы на мой корсет, пряча их в складках. – Полюбишь себя, полюбят и тебя, запоминай!»

Ох, ну чего так сложно. Но это первое, что приходит на ум, когда я смотрю на противницу. Я не хочу причинять ей вреда, и, может, фокус Аоми придется кстати?

Я делаю вид, что поправляю корсет, а тем временем снимаю шип розы с мягкой фиолетовой кожи и погружаю в свою здоровую ладонь. Чуть морщусь от боли. Полюби себя? Ну да, как же.

Соперница внимательно следит за моими движениями, и от нее, похоже, не ускользают мои эмоции. И хотя она выглядит такой хрупкой, ее кулак вдруг вспыхивает ярко-розовым светом и покрывается металлической броней с острыми шипами на костяшках. Стоит ей встряхнуть второй рукой, и в сиянии возникает парная «лапа». Я вдруг вспоминаю о перчатках, в которых меня заставляли ходить. Однако сейчас будто никто больше не хочет моей осторожности. Они хотят увидеть настоящую меня.

Страх быстро сменяется теплой волной. Возможно, это подействовала магия с шипов розы? В моих ушах раздается звон.

В этот миг я будто бы вижу себя со стороны: я окутана сверкающей аурой со множеством цветов и оттенков. Грациозно вскидываю голову, мои волосы, собранные в высокий хвост, замедляются в полете, наполненные сиянием всех пяти лун. У меня самой перехватывает дух от того, насколько я прекрасна. А что тогда испытывают остальные? Замечаю, как зачарованно смотрит на меня противница, как округлились глаза Старшей, которая точно ничего от меня не ожидала. А я нахожу среди всех ухмыляющееся лицо Аоми.

Сколько продлится эта магия, я не знаю. Нужно действовать, пока соперница открыта мне. Но какая же я красивая…

Моя рука тянется к рукояти меча. Маленькая вспышка света знаменует наше единение – силоцвет тут, он готов броситься в бой. Странная волна идет по всему телу, когда его тихая пронзительная песня проникает мне в кровь, забирается под кожу. Призрачный Алмаз, такой неуловимый и прекрасный, как и сам Призрак…

Меч, конечно же я имею в виду меч.

Сосредоточиться. Мысленно настраиваю себя на бой, а руки сами выставляют меч прямо передо мной. И вовремя. Моя противница кидается на меня сразу же, как спадает действие роз. Как недолговечна их сила… Аоми, конечно, предупреждала меня, но я не думала, что это случится так скоро. И что я испытаю такую опустошенность.

Эта резкая перемена чуть ли не выбивает почву у меня из-под ног, совсем некстати.

«Rosa hibiscus», – одними губами повторяю я название другого цветка на алтыни. Все-таки не зря я училась в Сколастике – названия, что говорила Аоми, отпечатались в моей голове, будто та сама по себе стала справочником по магическим растениям. Думаю о том, как было бы здорово все это куда-нибудь записать. Когда все закончится, конечно же.

Гибискус, магический катализатор, цветок, который сможет ускорить мои действия. Опять же, я лишь могу надеяться, что все так и произойдет.

Глаза моей соперницы наполнены воинственным огнем – и не поверишь, что эта девчонка недавно сияла на балах. Сейчас она выглядит так, будто смысл всей ее жизни – это прикончить меня. Ну что я ей сделала?

«То же, что и всем, Ирис. Ты – кость, что стоит поперек горла. Но не дай им извлечь тебя и выкинуть. Будь острой как меч, чтобы пробить это горло насквозь».

Иногда я обожаю эту тьму, ведь она делает меня сильнее.

Я мысленно прикасаюсь к Призрачному Алмазу, который звенит громче.

«Тише, успокойся, – уговариваю я, – мы с тобой заодно, разве не так?»

Понять бы, как Призрак призывал свою невидимость с помощью этого силоцвета. Я столько времени потеряла, когда могла всему научиться!

Заношу меч, шепча ему молитвы.