Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

Я предвижу такой же страх и на лице Аоми, но нет – глаза Милосердной горят как тысяча огней.

– Ты только посмотри! – выдыхает она с неким благоговением. – Ирис! Это просто самая темная тьма в моем флаконе!

– Рада слышать, – отвечаю я без особого энтузиазма. – И что это значит?

– Это, безусловно, необходимо изучить… – протягивает Аоми, а потом неожиданно вонзает кинжал мне в ладонь.

– Ааа… – Второй рукой она закрывает мне рот.

– Ты разве не этого хотела? Потерпи немного.

Щелк! И камушек выскакивает на пол, чуть поблескивая, будто он совершенно недоволен таким изгнанием.

– Хитиновый авантюрин, – комментирует Аоми. – Довольно редкий экземпляр.

Маленький осколок ночи, отколовшийся от неба. Я уже и забыла, как он выглядит. Сейчас, лишившись моего самого первого силоцвета, я ощущаю утрату и тоску.

Прости, мой камушек. Но та миссия, что на меня возложена, нуждается в другой силе. Не отражать, а нападать. Не щит, а меч. И если так надо, я стану этим мечом.

Алая влага струится по моей ладони, а мне любопытно, правда ли Аоми нашла в моей крови что-то странное или же просто пыталась отвлечь меня.

– Почему эта принцесса так вела себя с тобой? – вдруг спрашивает меня Милосердная. – Как ее там? Ветрения?

– Витриция, – поправляю я. – Она имеет полное право на меня злиться.

Все внутри сжимается при мысли о том, через что прошла принцесса. Но разве я сама не заслуживаю… чего? Жалости?

Если сначала Витриция просто не удостоила меня вниманием, то потом, вдали от любопытных глаз, излила на меня весь свой гнев. Она думала, что я спасу ее. Как же сильно она ошибалась. Витриция потеряла все: свое королевство, родителей, удобную жизнь. Но она вновь обрела Марциана и, возможно, надежду на то, что все еще будет хорошо. У нее.

– Я краем уха услышала, – говорит Аоми, в который раз удивляя меня, – что у принцессы есть дар, что, возможно, она тот самый Проблеск, представляешь? И ее отправят в школу магов!

– А ты не слышала, она была одна, когда ее нашли?

– Ты как будто сама все знаешь! Она действительно была не одна, а с мужчиной… Она жила с ним.

Внутри у меня все переворачивается. А вдруг…

– Кто это был? Ты знаешь?

– Понятия не имею. – Аоми смачивает мою рану обжигающей жидкостью и перевязывает мне руку. – Что будем делать с твоим силоцветом? Могу сделать из него порошок, к примеру…

– Нет! – Я тут же вырываюсь из ее рук и подхватываю силоцвет. Этот камень пришел ко мне, когда я больше всего нуждалась в чуде. Отказаться от него я не смогу. Лишь на время спрятать в шкатулку. Что я и делаю.

Аоми молчаливо следит за моими действиями и только пожимает плечами.

– Ты чем-то напоминаешь мне сейчас тех самых драконов, тоже любишь собирать силоцветы? И что потом? Любуешься ими тоскливыми вечерами? А ведь они могли бы принести пользу… Ладно, я тут принесла тебе одежду для твоего выхода на Арену. Не думаешь ведь ты, что пойдешь вот так, – и она машет рукой в мою сторону.

– А что не так?

Смотрю на простой тренировочный костюм, который мне выдали здесь год назад. Ну да, на коленках и локтях уже дырки, но здесь никто не ожидает, что я буду разгуливать по коридорам как аристократка. Может, так даже лучше, что я не привлекаю всеобщего внимания.

– Тебе понадобится кое-что особенное, чтобы преуспеть на Арене. Давай, у нас мало времени, я сейчас все покажу.

Я мельком бросаю взгляд на меч, ради которого мы только что лишили меня силоцвета. Стоит ли это таких жертв? Но я действительно хочу стать сильнее, хочу, чтобы надо мной перестали смеяться. Хочу, чтобы мною, возможно, даже восхищались. И чтобы никто не посмел бы когда-либо еще бросить меня.

«Правильно, Ирис. Ты этого достойна», – шепчет мне тьма.

Леда

Наблюдаю, как он смотрит вдаль и тяжело вздыхает. Тешу себя надеждами, что теперь он будет принадлежать только мне. Я так долго ждала тебя, Арман.

Должно быть, я все же выдаю свое присутствие, или же он стал более осторожным. Здесь, во владениях моего отца, короля Морула, мы ограждены от угрозы, что нависла над миром. Стратумы, эти мерзкие создания, не посмеют вторгнуться на нашу территорию. Так было всегда и так будет. Об этом гласит Кодекс Стихий.

– Леда, это ты, – говорит Арман с ноткой разочарования, и мое сердце ноет от боли. Он устремляет на меня сверкающие серые глаза, полные тоски.

Говорят, у таких, как мы, ундин, нет сердца. Говорят, мы не умеем любить горячо, по-настоящему, ведь мы наполнены флегмой – холодной стихией. Особенно я, ледяная ундина. Мое сердце должно быть осколком льда, но нет, оно пылает в груди самым настоящим огнем.

– Арман, отец ждет тебя на ужин, а ты просиживаешь здесь, где только ветра.

Выглядываю за парапет, на котором расположился мой принц. Так высоко… так опасно… Будто ему совершенно не дорога собственная жизнь. Но она определенно дорога мне.

– Я не голоден, – хрипло отвечает он таким тоном, будто прогоняет меня.

– Арман… я… я надеюсь, что ничего не изменилось между нами? Наш договор в силе?

Он молчит, и эта тишина просто убивает меня.

Я вспоминаю тот день, когда выловила его из моря – на его родине случилась страшная беда. Родственники Армана погибли, а королевство Прим пало. Мой отец приютил принца в память о старой дружбе с его отцом, дал ему кров и надежду, что все еще может быть иначе. Но чувство утраты точило Армана изнутри, и отец отпустил его, взяв с принца обещание – жениться на мне, его младшей и самой неугомонной дочери. Пока отец думал об обширных землях побережья, где теперь стояли руины Прима, я мечтала о другом. Что уж тут говорить, к тому времени как Арман покинул Волну во второй раз, после своего долгого обучения воинскому мастерству, я уже была по уши влюблена. И это чувство лишь крепнет с каждым прожитым днем.

– Что я должен сказать тебе, Леда? Когда я уходил отсюда, мое сердце было свободно. Даже хуже – оно было зияющей раной. Мне ничего не стоило дать обещание. И это было так давно… Но я должен предупредить тебя. Оно больше не пустует. И хотя нам не быть вместе с той, о ком все мои мысли, я не перестаю любить ее. Ты должна это знать. Ты действительно желаешь себе такого мужа?

Я оттягивала этот разговор, но я должна все