Королева мечей - Юлия Дмитриевна Бабчинская

– Как ее зовут? – спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие.

Вряд ли моя истерика что-либо решит. Все же я принцесса.

– Зачем мне называть тебе ее имя? Ты думаешь, это чем-то поможет?

– Она бросила тебя?

– Нет. Это сделал я сам.

Внутри разливается тепло, может не все потеряно?

– Арман, между нами никогда не было тайн. И я готова разделить с тобой все, что выпадет на нашу долю.

– Ты даже не понимаешь, во что впутываешься, Леда. Есть вещи, о которых хорошеньким принцессам лучше не знать.

– Арман… – Делаю шаг вперед, желая коснуться его руки, узнать, что же приключилось с ним за все это время. Может, спустя год он наконец решит открыться мне.

– Посмотри наверх, Леда, и скажи: что ты видишь?

Перевожу взгляд на сумрачное небо, подернутое перламутровой дымкой. Те же переливы северного сияния сверкают и на моих волосах. Сотни мелких точек взирают на меня свысока, будто с презрением. Но это просто звезды…

– Просто звезды, – произношу я, и что-то во взгляде Армана рушит мои надежды. Будто бы я ответила неправильно.

– Госпожа, господин! – раздается голос моего охранника, который обычно следует за мной по пятам. – Вас вызывает король. Дело, не требующее отлагательств.

– Началось… – шипит Арман и спрыгивает с парапета.

Мое сердце вздрагивает в груди. Юбки моего утонченного белого платья становятся талой водой, позволяя мне передвигаться по замку быстрее, чем обычным леди. Арман мчится впереди так стремительно, будто только и ждал некой команды. А у меня зреет нехорошее предчувствие. Я была так близка к желаемому! Неужели возникнут новые препятствия, которые помешают нам быть вместе?

В обеденном зале короля Морула царит напряженная тишина. Обычно звонкие голоса, смех, всякие разговоры стихли. И я не вижу среди родственников и приближенных матери. Королева Медели всегда – всегда – ужинает вместе с семьей.

– Арман, мальчик мой, – радостно и в то же время с тревогой выдыхает отец и подзывает принца к себе. – Леда… хорошо, что вы оба здесь. Всем разойтись! – приказывает король. – Впереди у нас долгая ночь.

– Но как же так, отец! – восклицаю я, не в силах поверить в происходящее. – Это прямое нарушение Кодекса.

– Да плевать ему на Кодекс, – рычит отец и обрушивает кулак на стол. Громко звенят столовые приборы и белоснежный фарфор. – Дармонд всегда был таким. Себе на уме.

– Если огненные вступят в союз со стратумами, заполыхает весь мир, – говорит Арман. – Не верю, что Дармонд способен на такое безумие.

Король задумчиво обходит стол и приближается к карте, которая висит на дальней стене столовой. Иногда мне кажется, что отец слишком уж помешан на завоеваниях. Однако ведет он их своим способом: подобно воде, он тих и вездесущ. Водные каналы и реки, акведуки, все, чего коснулась вода, – постепенно он набирает все больше и больше влияния. И стратумы в его планы не входили.

– Как бы там ни было, Арман, я не могу рисковать. Драконы и вулканы не должны присоединиться к стратумам. Моя супруга отправилась к сильфам, чтобы узнать настроения воздушников, а ты, мой мальчик, отправишься к Дракону и разведаешь, как обстоят дела в Огненных Землях. Сейчас всем заправляет Дармонд…

– Но отец, – вырывается из моей груди возглас. Я никогда не перечила ему, зная, что он не забудет о моих интересах. – Арман… мы с принцем…

Отец поднимает руку, велит мне замолчать. Они с мамой всегда желали для нас с братьями и сестрами самого лучшего. Чем славились король и королева Волны – так это своей крепкой и дружной семьей. Неужели он решил разрушить мою судьбу в угоду политики?

– Я не могу туда пойти, – хмуро говорит Арман.

Его голова опущена, взгляд устремлен в пол. Сейчас он меньше всего похож на принца, хотя и прежде он сильно отличался от привычных мне аристократов королевских кровей. Может, поэтому я и влюбилась.

– В чем дело? Ты один из лучших воинов, которых я знаю. На мечах ты побил моего старшего сына, и Дерек до сих пор тебе этого не простил. Что не так? Если ты беспокоишься за Леду…

– Леда тут ни при чем.

Жаль, вдруг думаю я.

– Я убил дракона. – Пауза, вдох и выдох. Голова Армана опускается еще ниже. – Одного из. Одну… Дармонд ни за что не впустит меня на территорию Огненных. Он тут же испепелит меня.

Я знаю эту тишину, которая опустилась на залу. От этой тишины слышен лишь легкий звон хрусталя на обеденном столе короля и королевы Волны. Тяжелые шторы глубокого синего цвета будто бы давят на нас, напоминая океанские глубины. Да, эта тишина сродни толще океанского массива.

Не могу поверить в то, что сейчас сказал Арман. Убить элементаля – против Кодекса. Но в то же время, напоминаю себе я, принц не принадлежит к стихиям. Он человек. Однако это может стать приговором моему счастью.

Отец тяжело выдыхает, и в этот миг мне кажется, что он сам готов уничтожить принца.

– Никто не узнает, что ты в замке Дармонда, ты замаскируешься, – наконец говорит король Морул, и я вновь обретаю способность дышать. – Мы найдем способ переправить тебя по нашим тайным каналам и ручьям. Настолько близко, насколько это возможно в Огненных Землях, сам понимаешь. Дальше дело за тобой. Ты должен узнать, о чем Дармонд ведет переговоры с королем Тамуром. По крайней мере, так себя называет этот чванливый стратум. Но вы ведь, кажется, с ним знакомы?

Я вижу, как напрягается челюсть Армана, как резко он вскидывает голову, и знаю – теперь он точно не откажется от миссии отца. Даже если это будет стоить ему жизни. И возможно он даже будет рад не возвращаться ко мне.

«Ты действительно желаешь себе такого мужа?» – звучат в голове его обжигающе холодные слова.

– Что до моей дражайшей Леды, ей предстоит отправиться в Храм Сотмира. Дочь, – отец на этот раз поворачивается ко мне, сокращает расстояние между нами и кладет свои огромные ладони на мои плечи. Мне кажется, я готова сейчас рассыпаться на осколки, как ледяная скульптура. А ведь всегда мне было так уютно в отцовских крепких объятиях. За что он изгоняет меня? – Мы не можем проиграть в этой битве.

– Но… – Я снова осмеливаюсь возразить.

– Дослушай меня, Леда. Ты же знаешь, для тебя и всей нашей семьи я не тот грозный король, который по щелчку может укротить всю Волну. Но грядут серьезные перемены. Сами стихии пришли в движение, и назад пути нет. Три луны взошли на небосклоне, и мы не можем допустить