Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

отчаянный. Мы не могли ждать, пока весна окончательно придёт и земля оживёт, а собирались выйти навстречу угрозе в самое гиблое время, таща за собой нерешённые проблемы и хрупкий союз.

Эйвинд, узнав о решении, долго молчал, а потом благословил нас, дав с собой мешочек с освящённой землёй из ещё неосквернённых мест и несколько амулетов из когтей медведя.

— Держитесь друг друга, — сказал он на прощание. — Ваша сила — в круге. Разорвите его — погибнете все.

Через три дня наш отряд — десять отборных воинов, Хеймдар, Хельги и я — покинул лагерь. Мы шли не на юг, к солнцу и теплу, а на восток, в предгорья Хребта Теней, туда, откуда пришёл Каин, куда тянула чёрная метка.

Я оглянулась на удаляющиеся шпили сосен, за которыми остался наш лагерь, мой несостоявшийся дом. Мы отправлялись в кромешную тьму, не зная, что найдём. Но я знала одно: назад дороги не было. Либо победим эту тень вместе, либо она поглотит нас, и не останется ничего — ни рода, ни пророчества, ни этой странной, мучительной, единственно возможной для нас троих любви.

Глава 23

Путь на восток стал для меня изнурительным, жестоким испытанием. Лес, который у нашего лагеря был хоть и суровым, но знакомым домом, здесь менялся. Деревья становились корявыми, скрюченными, их ветви сплетались в плотный, колючий полог, почти не пропускавший света. Снег под ногами был не пушистым и мягким, а плотным, зернистым, как соль, и бесконечно глубоким. Он проваливался под ногами, затягивая в ледяную, мокрую хватку.

Холод тоже оказался другим: не морозным и звонким, — как уже привыкла, а сырым, пронизывающим до костей. Он забирался под одежду, высасывая тепло, которое мы вырабатывали на ходу. Небо почти всегда было затянуто свинцовыми тучами, с которых то и дело сыпалась колючая ледяная пыль, режущая лицо.

Лишения начались почти сразу. Тропы, по которым изредка ходили охотники, быстро закончились, теперь мы шли по солнцу и звёздам, но и те часто скрывались. Главным ориентиром была чёрная метка на руке Хельги. Она не горела, но в определённые моменты, обычно на рассвете и закате, начинала ныть тупой, глубокой болью, указывая направление, словно стрелка проклятого компаса. Хельги молча терпел, но по его бледному, осунувшемуся лицу и подрагивающим рукам было видно, чего ему это стоило.

Если бы не забота моих истинных, не знаю, как бы выжила. Их забота — порой грубоватая и без церемонная — была неоценима. На второй день, когда я, споткнувшись о скрытый под снегом корень, провалилась по пояс в ледяную жижу, Хеймдар просто выдернул меня оттуда за капюшон, как щенка, и, не сказав ни слова, с силой стал растирать мои онемевшие ноги и руки грубой тканью, пока кожа не загорелась болезненным румянцем. Больно, но действенно.

— Шагай внимательнее, — буркнул он, отпуская меня. — Твои кости хрупкие, не как наши. Сломаешь ногу — придётся нести, а лишний груз нам не нужен.

Это не было жестокостью. В словах варвара была суровая прагматика выживания.

А на следующем привале, когда я дрожащими руками не могла развязать заиндевевший ремешок на своей сумке, Хеймдар молча протянул мне острый нож, а потом отломил от своего пайка — жёсткой вяленой оленины — кусок побольше и сунул мне в руку.

— Ешь. Силы тебе не хватает!

Хельги заботился иначе, — молча, почти незаметно. Он, всегда двигавшийся впереди, вдруг начинал прокладывать тропу чуть шире, ломая хворост, который мог бы хлестнуть меня по лицу. На стоянках, пока воины ставили временное укрытие из плащей и веток, ярл находил относительно сухое место, раскладывал там дополнительный слой шкур и кивком указывал мне сесть. Он не спрашивал, не утешал, а действовал. Когда у меня от ветра и холода начали трескаться губы, Хельги, не глядя на меня, протянул маленькую баночку с жиром, пахнувшим травами.

— Намажь. Будешь шипеть от боли — демаскируешь отряд.

Но однажды его забота приняла иной оборот. Ночью, когда ветер выл так, что казалось, сдует нас вместе со шкурами, я не могла согреться, дрожала так, что зубы стучали. Хеймдар, храпевший рядом, не просыпался. А Хельги, который, как мне казалось, спал, внезапно пододвинулся, обнял меня, а затем развернул свой плащ и накрыл им нас обоих, прижавшись ко мне, разделяя скудное тепло своего тела.

Еда быстро стала проблемой. Дичи в этом лесу почти не было, лишь изредка мелькали следы зайца-беляка. Да и охотиться в пути было некогда, поэтому мы питались скудными запасами: вяленым мясом, твёрдым сыром, лепёшками из грубой муки, которые превращались в морозе в каменные диски. Жевать их было мучительно. Я, выросшая на простой, но питательной деревенской пище, чувствовала, как силы покидают меня. Однажды, на пятый день пути, у меня просто подкосились ноги. Я рухнула в снег, и мир поплыл перед глазами.

Следующее, что помню — горьковатый, крепкий вкус чего-то тёплого во рту. Хеймдар держал меня, поднося к губам свою флягу с крепким, хвойным напитком северян. А Хельги, стоя на коленях рядом, растирал мне виски снегом, резко, почти грубо.

— Не смей отключаться, — сквозь зубы проговорил он. — Ты нам нужна в сознании. Ты — наша связь с землёй, даже в этом проклятом месте. Чувствуй её! Цепляйся за неё!

И я цеплялась. Каждый раз, когда казалось, что больше нет сил, я вспоминала тёплую пещеру, запах цветов, силу, что пульсировала в моих пальцах. Я представляла, как укореняюсь в этой мёрзлой, негостеприимной земле, как мои воображаемые корни ищут хоть каплю тепла, хоть искру жизни. И иногда, совсем чуть-чуть, я её находила.

Однажды, когда мы пробирались по заледеневшему руслу ручья, я поскользнулась и упала, ударившись коленом о лёд так, что боль пронзила всё тело. Я не хотела показывать слабости, но невольный стон всё же вырвался.

Хеймдар, шедший впереди, обернулся, его взгляд мгновенно оценил ситуацию. Он вернулся, отстранил пытавшегося помочь мне воина и, не спрашивая, закатал мою штанину. Колено было рассечено, уже распухало и синело.

— Южанка… — проворчал варвар, но его движения были быстрыми и точными. Он достал из своей походной сумки полоску чистой кожи и туго перевязал рану, остановив кровь. — Теперь будешь хромать. Замедлишь всех.

Внезапно ярл просто подставил мне своё плечо.

— Опереться. И не отставать. Если будет совсем невмоготу, придётся нести тебя на руках.

И я оперлась, чувствуя несгибаемую, мощную силу Хеймдара. С другой стороны ко мне пристроился Хельги, его холодная, цепкая хватка под локоть помогала сохранять равновесие. Мы шли