Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Когда луна поднялась высоко, а звёзды зажглись во всей своей красе, мы покинули праздник. Нас провожали криками, свистом, пожеланиями. Волки выли нам вслед, и этот вой был самым прекрасным напутствием.

В нашем доме горел свет — Ильва зажгла все свечи и светящиеся кристаллы. На постели были разбросаны лепестки цветов, и вся спальня пахла весной.

— Наконец-то мы одни, — прошептал Хеймдар, закрывая дверь.

— Наконец-то, — согласился Хельги, снимая с меня плащ.

Мы стояли втроём посреди комнаты, и я смотрела на своих мужей. Никогда не думала, что найду своё счастье с двумя мужчинами, но вышло именно так.

— Я люблю вас, — сказала я, и в этом словах было всё.

Эпилог

Пять лет спустя.

Солнце поднималось над городом, окрашивая крыши домов в розовый и золотой. Улицы уже ожили: торговцы раскладывали товар, дети бежали в школу, волки неторопливо патрулировали границы, медведи выбирались из своих пещер погреться в первых лучах.

Я стояла на холме, у самого большого дома, и смотрела на этот мир, который мы создали.

— Мама! Мама, гляди!

Маленькая девочка с золотистыми волосами, заплетёнными в две тугие косы, бежала ко мне, держа в руках что-то, бережно прижатое к груди. За ней, стараясь не отставать, семенил мальчик — серьёзный не по годам, с такими же глубокими глазами, как у Хеймдара. Двойняшки, наша радость и гордость.

— Что ты нашла? — спросила я, опускаясь на корточки.

Девочка разжала ладони. На них лежал нежный цветок с серебристыми прожилками, светившийся изнутри, будто маленькое солнце.

— Он сам вырос! Прямо на камне! Я ничего не делала, он сам!

Я взяла цветок, чувствуя, как его сила откликается на мою.

— Это твой дар, — сказала я, возвращая цветок. — Ты сможешь делать так же, как я: растить сады, лечить землю, давать жизнь.

Дочка посмотрела на и её глаза засияли.

— Как ты?

— Как я. И даже лучше.

Сын подошёл ближе, рассматривая цветок с серьёзным видом.

— Он красивый, но слабый. Я защищу его.

Малыш легонько дунул, и вокруг лепестков на мгновение вспыхнул холодный, синий огонь — дар Хельги, сила, которая может заморозить и сохранить, остановить время для самого хрупкого.

— Ты тоже молодец, — улыбнулась я, гладя сына по голове.

— Роза!

Голос Хеймдара раздался сосстороны нашего дома. Он стоял на крыльце, опираясь на перила, и смотрел на нас с той улыбкой, которая появлялась на его лице только дома, только с нами. Хельги вышел следом, держа в руках стопку книг — он всё ещё писал свою историю Севера, и конца этому, казалось, не будет.

— Идёмте завтракать, — сказал Хельги. — Ильва испекла пирог.

— С ягодами? — спросила дочка, радостно хлопая в людоши.

— Конечно, с теми, что ты вчера собрала.

Мы пошли к дому и я обернулась, чтобы бросить последний взгляд на город.

Он жил: дымили трубы, звенели голоса, лаяли волки. Вдалеке, на границе леса, мелькнула серебристая тень — вожак всё ещё следил за порядком. На площади, у школы, Ильва собирала детей, а рядом с ней крутился маленький медвежонок — сирота, которого мы нашли пять лет назад, так и не захотел уходить.

Всё было хорошо. Всё было правильно.

— Мама, ты идёшь? — позвала девочка, оборачиваясь.

— Иду.

Я догнала их, взяла детей за руки, и мы вошли в дом.

Там было тепло, пахло хлебом, мёдом и травяным чаем. На столе, накрытом светлой скатертью, дымился пирог. Хеймдар уже сидел, нетерпеливо постукивая пальцами. Хельги раскладывал книги — всё никак не мог оторваться от работы.

Я села между ними, как всегда. Дети устроились напротив, девочка уже тянулась к пирогу, мальчик важно поправлял салфетку.

— Сейчас, — сказала я, беря Хеймдара за руку. Хельги тут же положил свою ладонь сверху. Дети затихли, глядя на нас.

— За то, что мы вместе, — тихо сказала я. — За то, что у нас есть. За то, что будет.

— За семью, — добавил Хельги.

— За жизнь, — закончил Хеймдар.

Мы улыбнулись друг другу. Порой мне хотелось, чтобы этот миг длился вечно.

Потом была суета — пирог, чай, споры о том, кто пойдёт собирать ягоды, а кто останется помогать с книгами. Дети смеялись, спорили, бегали. Волки за окном подняли головы, прислушиваясь к знакомым голосам. Медведь, дремавший у крыльца, перевернулся на другой бок.

А мы сидели за столом, и я смотрела на своих мужчин, на детей, на этот дом, который стал моим настоящим домом. И думала о том, как странно складывается судьба.

Я пришла в этот мир в алом платье, замёрзшая и напуганная. А стала Хранительницей, женой двух ярлов, матерью двойняшек, которые унаследовали нашу силу, строительницей города, где люди, волки и медведи живут одной семьёй.

Я стала счастливой.