Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Центральная площадь преобразилась. Вокруг костра, который горел особенно ярко, поставили скамьи, украшенные ветками цветущей черёмухи и берёзы. От дома к костру вела дорожка, усыпанная лепестками — белыми, розовыми, голубыми. Над площадью висели светящиеся кристаллы, которые я вырастила когда-то для освещения улиц, и сегодня они переливались всеми цветами радуги.

Люди заполнили всю площадь. Наши воины стояли в почётном карауле с серьёзными и торжественными лицами. Волки сидели ровным кругом, их глаза горели в свете костра, и даже самый маленький волчонок замер, чувствуя важность момента. Медведи клана Бьорна, пришедшие на праздник, расположились чуть поодаль, но их внимание было приковано к нам.

— Идите, — прошептала Ильва, стоящая рядом. Она сегодня была в новом платье, с русыми косами, украшенными лентами, и выглядела такой счастливой, будто это её свадьба.

Мы пошли по дорожке из лепестков. Наши метки пульсировали в унисон, и этот свет, казалось, сливался со светом кристаллов, с огнём костра, с сиянием звёзд, которые только начали появляться на небе.

У костра нас ждал Эйвинд. Старый шаман был облачён в белую мантию, расшитую древними рунами, и в его руках был резной посох, увенчанный медвежьим клыком и волчьим когтем. Рядом с ним, на специальном возвышении, лежали три предмета: чаша с водой из священного источника, горсть земли, собранной в Хрустальном Лесу, и три кольца, выкованные из серебра и золота, переплетённые в единый узор.

— Дети Севера, — начал Эйвинд, и его голос, усиленный древней магией, разнёсся над площадью. — Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать величайшее событие. Не просто свадьбу, не просто союз двух сердец. Сейчас происодит соединение трёх судеб, которые Праматерь избрала, чтобы возродить то, что было утеряно. Чтобы создать новую жизнь. Чтобы дать надежду всем, кто носит в крови зверя и человека.

Шаман повернулся к нам, и его глубокие ясные глаза смотрели на нас с любовью.

— Роза, ты пришла к нам из другого мира, но стала душой этого. Ты научила нас тому, что сила не в мече, а в корнях, которые держат землю, дала нам жизнь там, где была только смерть, стала нашим сердцем.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась.

— Хеймдар, — продолжил старик. — Ты был нашей стеной и щитом, защищал нас своей яростью и своей силой. Ты научился тому, что защищать нужно не только стены, но и тех, кто внутри. Ты стал нашей крепостью.

Ярл кивнул, и я почувствовала, как его рука сжала мою чуть сильнее.

— Хельги, — голос Эйвинда стал мягче. — Ты был нашим разумом и мудростью, но научился тому, что ум без сердца — это лёд, который не греет. А сердце без ума — это огонь, который сжигает. Ты стал нашим светом.

Хельги, обычно такой сдержанный, опустил глаза, и я увидела, как дрогнули его ресницы.

— Сегодня, — продолжил старец, поднимая чашу с водой, — вы станете одним целым не только по крови и меткам, но и по закону, по обычаю, по воле всех, кто собрался здесь. Сегодня вы скрепите свой союз перед людьми и зверями, перед землёй и небом, перед теми, кто был до нас, и теми, кто придёт после.

В воздухе раздался звук ритуальных барабанов, и шаман протянул нам чашу. Хеймдар взял её первым, сделал глоток и передал Хельги. Тот отпил и передал мне. Вода была прохладной, с лёгким привкусом металла и цветов — из священного источника, того самого, где всё началось.

— Земля, — произнёс Эйвинд, протягивая горсть земли. — Вы будете строить на ней дом, растить на ней детей и покоиться в ней, когда придёт время.

Мы взяли землю каждый по горсти и бросили в костёр. Пламя взметнулось, зашипело, и на мгновение мне показалось, что я вижу в нём древние, мудрые, улыбающиеся лица.

— И наконец, — шаман надел на наши безымянные пальцы кольца из серебра и золота, переплетённых в узор из медвежьих лап, волчьих следов и цветущих веток. — Символ вашей связи. Теперь вы можете говорить свои клятвы.

Старший ярл повернулся ко мне. Я видела, как на его суровом бесстрашном лице проступает румянец волнения.

— Роза, — сказал он, и его голос, привыкший отдавать приказы, сейчас звучал тихо и хрипло. — Я не умею говорить красиво, только защищать и драться. Но я клянусь тебе: пока я жив, ни одна беда не коснётся тебя.

Мужчина наклонился и поцеловал меня так страстно и напористо, что у меня закружилась голова.

Хельги взял мои руки в свои. Его пальцы были холодными, но прикосновение — нежным, как всегда.

— Роза, я всегда искал силу там, где её не было: в книгах, в заклинаниях, в тёмных сделках. А нашёл здесь, в тебе. Клянусь, что буду беречь эту связь, как самое драгоценное сокровище. Я буду учить наших детей мудрости, но главную мудрость они узнают от тебя — что любовь сильнее страха.

Теперь пришла моя очередь. Чувствуя, как замирает от радости сердце, посмотрела на своих мужчин и сказала то, что чувствовала.

— Хеймдар, Хельги, — начала с волнением. — Я пришла в этот мир не по своей воле. Но вы дали мне дом и силу. Вы дали мне любовь, о которой не смела мечтать. Я буду хранить наш очаг, чтобы он никогда не гас. И где бы ни была, я всегда буду с вами. Потому что вы — моя судьба.

Метки на наших телах засияли так ярко, что люди зажмурились. Костёр взметнулся вверх на высоту дома, и в его пламени я снова увидела Праматерь — она улыбалась. Из-под снега, который ещё не везде сошёл, прорвались сотни, тысячи цветов, которые распустились прямо на глазах, заполнив площадь ароматом. Даже самые старые деревья, стоящие на краю города, покрылись листвой, будто посреди лета.

И начался великий пир. Столы ломились от яств — мясо дичи, запечённое на вертелах, свежая рыба из горных рек, овощи из наших теплиц, хлеб, который пекли по моему рецепту, и, конечно, ягоды — свежие, несмотря на весну, щедро рассыпанные по столам. Травяные настои, мёд, брага — всё это лилось рекой.

Люди танцевали, пели, рассказывали истории. Волки бегали между столами, ловя брошенные им куски. Медведи, устав от шума, устроились у костра и дремали, довольно жмурясь. Дети бегали с волчатами, и их смех разносился далеко вокруг.

— Счастлива? — тихо спросил Хеймдар, наклоняясь ко мне.

— Счастливее, чем когда-либо, — ответила я, целуя его в щёку.

— Это только начало, — сказал Хельги,