Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Хельги не стал задавать вопросов. Он кивнул и вышел, а я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.

Эйвинд пришёл быстро, опираясь на посох, но в глазах его горел всё тот же молодой, живой огонь. Он молча выслушал меня, молча взял мою руку и долго держал, закрыв глаза. Я видела, как его лицо меняется — от сосредоточенного до удивлённого, а потом до радостного.

— Ну, — не выдержала я, когда старик открыл глаза. — Что?

— Ты знаешь, — сказал он просто. — Ты уже знаешь. Сердцем чувствуешь.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты носишь новую жизнь, — произнёс Эйвинд, и в его голосе слышалось благоговение. — Жизнь, зачатую в союзе трёх. Такого не было со времён Праматери.

У меня подкосились ноги, и я опустилась на лавку. Эйвинд сел рядом, его морщинистая рука накрыла мою.

— Ты боишься?

— Да, — честно ответила я. — Я боюсь. Боюсь, что не смогу или что что-то пойдёт не так.

— Твоё тело изменилось, — сказал Эйвинд. — С тех пор как вы соединились, ты стала сильнее. Сила Троицы питает тебя, даже когда сама этого не чувствуешь. Это не обычная беременность, а дар от самой земли.

В дверях послышался шум, и через мгновение в комнату ворвался Хеймдар. Следом за ним вошёл Хельги. На Хеймдаре была ещё охотничья одежда, покрытая снегом и лесной пылью, но он не обратил на это внимания. Его взгляд сразу упал на меня, сидящую с бледным лицом, на Эйвинда, держащего меня за руку.

— Что случилось?

— Я беременна, — сказала взволнованно.

Хеймдар замер. Он стоял, не двигаясь, сжимая в руке ещё не снятый плащ, и смотрел на меня так, будто не расслышал. Или не понял. Хельги, напротив, шагнул вперёд, и в его светлых глазах, обычно таких сдержанных, вспыхнуло такое чистое, такое открытое счастье, что у меня перехватило дыхание.

— Дитя, — прошептал он. — Наше дитя.

Старший ярл, наконец, пришёл в движение. Он шагнул ко мне, опустился на колени и взял мои руки в свои. Его огромные, грубые, покрытые шрамами ладони были на удивление нежными.

— Ты… ты в порядке? Ты здорова? Ничего не болит?

— Всё хорошо, — улыбнулась я сквозь слёзы, которые вдруг потекли сами собой. — Эйвинд говорит, я сильнее, чем кажусь.

— Ты сильнее всех, кого я знаю, — сказал он, и в его голосе была такая гордость, что я разрыдалась в голос.

Хельги подошёл с другой стороны, опустился рядом с братом и обнял нас обоих.

— Наше дитя, — повторил он, и в этих словах было столько любви и нежности.

Эйвинд тихо вышел, оставив нас троих. Мы сидели на полу, обнявшись, и я чувствовала, как сердца истинных бьются в унисон с моим. Как наша связь, и без того крепкая, становится ещё сильнее, ещё глубже, прорастая новыми, невидимыми корнями в будущее.

— Девочка, — вдруг сказал Хеймдар, и мы оба уставились на него. — Мне кажется, будет девочка.

— Почему ты так думаешь? — спросил Хельги с подозрением.

— Не знаю. Просто чувствую. Она будет похожа на Розу. С такими же светлыми волосами и твёрдым характером.

— А я думаю, будет мальчик, — возразил Хельги. — И он будет похож на нас. Сильный, быстрый, умный.

— Может, будет двое? — предположила я, и они оба посмотрели на меня с таким выражением, что я рассмеялась сквозь слёзы.

— Двое? — переспросил Хеймдар, и в его голосе смешались ужас и восторг. — Ты сможешь?

— Если Праматерь благословила, значит, сможет, — твёрдо сказал Хельги, хотя я видела, что он тоже немного испуган.

— Неважно, сколько их будет, — сказала я, кладя их руки себе на живот. — Важно, что они будут наши, общие. Часть нашей любви, которую мы сможем передать дальше.

Мужчины замерли, прижав ладони к моему животу. Там, где ещё ничего не было видно, где только зарождалась жизнь, я чувствовала, как наша связь пульсирует особенно сильно, будто приветствуя нового члена нашего маленького, но такого большого мира.

В тот же вечер весть разнеслась по городу. Люди выходили из домов, волки собирались у костров, медведи вылезали из своих пещер. Все смотрели на наш дом на холме, где горел свет, и улыбались. Потому что знали — это не просто беременность. Это обещание того, что город будет расти, что род не прервётся, что наша любовь и сила будет жить в детях, в внуках, в правнуках. Вечно.

Глава 51

Когда весна, наконец, вступила в полную силу, Эйвинд объявил, что пришло время для свадьбы. Конечно, я всегда хотела свадьбу из своего прошлого мира — с белым платьем, фатой и обручальными кольцами. Но северные традиции были иными, более древними и глубокими. И для нас троих, связанных не просто любовью, а магией, обряд должен был стать особенным.

— Ты готова? — спросил Хельги, заходя в нашу спальню. Он был непривычно взволнован — я видела это по тому, как он сжимал и разжимал пальцы, как его взгляд метался по комнате.

— Готова, — улыбнулась, поправляя одежду. Это было совсем непохоже не то тонкое бесполезное платье, в котором меня привезли в лагерь. Я надела длинную тунику из мягкой белой шерсти, расшитую серебряными нитями, с широким поясом из тонкой кожи. Мои волосы, которые отросли за зиму и стали гуще, были распущены, и в них Ильва вплела живые цветы — белые, розовые, голубые, те самые, что расцвели в пещере в нашу первую ночь. На груди, даже сквозь ткань туники, сияла метка, и сегодня она светилась особенно ярко, будто предвкушая праздник.

Хельги подошёл, взял меня за руки, и я почувствовала, как дрожат его пальцы.

— Ты прекрасна, — сказал он, и в его голосе было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

— Ты тоже очень даже ничего, — лукаво произнесла я, оглядывая его. На истинном была длинная рубаха из тёмно-синей ткани, расшитая серебряными волками и медведями, и кожаный доспех без рукавов, открывающий мощные руки с нашими метками. Его светлые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную серебряными кольцами. Мужчина выглядел как истинный ярл — величественный, красивый, опасный.

Следом в дверях появился Хеймдар. Он был одет в похожий наряд, но рубаха была тёмно-зелёной, а на доспехе вышиты горы и сосны. Его волосы, обычно собранные в простой хвост, были заплетены так же, как у брата, и в косы вплетены когти медведя.

— Пора, — сказал он, и в его голосе не было волнения,