Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

— Войны не будет, — твёрдо сказал Хеймдар, подходя к нам. — Будет мир. Новый мир.

Мы вошли в лагерь под вой сотен глоток. Волки подняли морды к небу и завыли — торжественно, величественно, пугающе и прекрасно одновременно. Им ответили наши воины — боевым кличем, от которого задрожали деревья. Два народа приветствовали друг друга, и в этом приветствии не было вражды. Было любопытство и уважение.

Эйвинд вышел нам навстречу, опираясь на посох. Его древнее лицо, изборождённое морщинами, осветилось улыбкой, когда он увидел нас. А потом он увидел волков, и улыбка стала шире.

— Свершилось, — прошептал он. — То, о чём говорили старые легенды. Союз волка и медведя. Кровь, текущая в одном русле. Праматерь благословила вас?

— Да, — ответил Хельги. — Мы говорили с Ней. Она признала нас.

Эйвинд низко поклонился, как кланяются лишь богам.

Ночь мы с ярлами провели в общем шатре — втроём, как всегда. Но теперь между нами не было невысказанных обид, не было недосказанности. Была только глубокая, всепоглощающая близость, рождённая страданиями и закалённая в огне испытаний. Мужчины любили меня медленно, нежно, смакуя каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый вздох, а я таяла в их крепких руках.

И когда, наконец, я обессиленная, уснула в их объятиях, за стенами шатра завыли волки. Их вой сливался с дыханием ветра, с треском костров, с тихими голосами воинов, обсуждающих события дня. И это было началом чего-то нового.

Глава 46

Мы не спешили покидать шатёр, наслаждаясь редкими мгновениями покоя и близости. Хеймдар дремал, прижимая меня к своей широкой груди, Хельги водил пальцами по моей руке, рисуя узоры на коже. За стенами шатра слышались привычные звуки пробуждающегося лагеря — лай волков, голоса людей, стук топоров.

Идиллия рухнула в одно мгновение, когда полог шатра распахнулся внезапно. На пороге стояла Ильва, бледная как полотно, с глазами, полными ужаса.

— Ярлы! — выдохнула она, не обращая внимания на нашу полуобнажённость. — Там… там пришли. Медведи. Чужие. Из другого рода. Они требуют встречи.

Хеймдар сел мгновенно, как будто и не спал. Хельги вздрогнул, его пальцы впились в мою руку. Мы одевались молча, но в этой тишине чувствовалось напряжение, вибрирующее в воздухе.

На центральной площади лагеря было не протолкнуться. Наши воины стояли плотной стеной, волки рычали, скаля клыки. А напротив них, с другой стороны костра, замерли чужаки.

Их было около двадцати. Огромные, даже по меркам северян, мужчины в тяжёлых медвежьих шкурах, с лицами, изрезанными шрамами, с глазами, в которых горел первобытный огонь. Они не носили доспехов — только шкуры и кожа, но от них исходила такая мощь, что воздух, казалось, дрожал.

Впереди стояли двое. Братья — это читалось сразу, в одинаковом изгибе бровей, в схожей посадке головы. Но если наши ярлы были двумя сторонами медали, то эти были выкованы из одного металла. Оба под два метра ростом, с длинными тёмными волосами, заплетёнными в воинские косы, с одинаковыми шрамами на левых скулах. Их глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели на нас с хищным интересом.

Тот, что слева, сделал шаг вперёд. Его голос, низкий и гулкий, как удар в большой барабан, разнёсся над поляной.

— Ярлы Хеймдар и Хельги. Я — Бьорн, вождь клана Каменного Медведя. А это мой брат, Бьорнвиндр. Мы пришли с миром.

— С миром? — переспросил Хеймдар, выходя вперёд и заслоняя нас собой. Его голос звучал ровно, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. — С таким взглядом обычно на войну приходят.

Бьорн усмехнулся, и в этой усмешке не было тепла.

— Мы лишь пришли посмотреть на чудо. На Троицу, о которой уже гудит весь Север. На женщину, которая смогла соединить то, что веками было разделено.

Его взгляд скользнул мимо Хеймдара и остановился на мне. Я физически ощутила этот взгляд — тяжёлый, оценивающий, собственнический. Он раздевал меня, изучал, прикидывал.

— Это она? — спросил Бьорнвиндр, выступая вперёд. Его голос был выше, чем у брата, но не менее опасен. — Та самая, что заставила цвести камни и пробудила волков? Выглядит… хрупко.

— Наша истинная не хрупкая, — ответил Хельги холодно. — Она сильнее, чем ты можешь представить. Но учтите, что она НАША!

Бьорнвиндр лишь усмехнулся

— Сильнее? Да она едва стоит на ногах. Посмотри на неё — кожа да кости. Что она может дать настоящему мужчине? Что она может дать роду?

— Достаточно, — отрезал Хеймдар. — Это не твоё дело.

— А вот тут ты ошибаешься, брат-ярл, — Бьорн сделал ещё шаг вперёд, и напряжение между двумя группами достигло предела. Волки зарычали громче, воины сжали оружие. — Слухи о Троице и о женщине, несущей жизнь, разлетелись далеко. Наш род тоже ищет силу и хочет возродиться. И когда мы услышали, что такая женщина есть, мы решили: почему она должна достаться только вам?

— Потому что она выбрала нас, — ответил Хельги, и в его голосе впервые прозвучала настоящая угроза. — Потому что её метка — на нас. Потому что Праматерь благословила наш союз.

— Праматерь, — Бьорнвиндр сплюнул на снег. — Старушечьи сказки. Мы не видели никакой Праматери. Зато сейчас перед нами женщина, которая может дать сильное потомство. И мы хотим свою долю.

— Свою долю? — я не выдержала, шагнув вперёд, раздвигая братьев. Мой голос, усиленный гневом и новой силой, прозвучал неожиданно громко. — Я не вещь, которую можно делить, и не доля. Я — человек. И уже сделала свой выбор.

Бьорн посмотрел на меня с новым интересом. В его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Огонёк есть, — признал он. — Это хорошо. А что, если мы предложим тебе больше? Больше силы, защиты, возможностей? Нас двое, как и твоих избранников, но в отличие от них, мы с братом не грызёмся друг с другом. Мы всегда были едины. А эти двое, — он кивнул на Хеймдара и Хельги, — они только недавно перестали резать друг другу глотки. Долго ли продержится ваш союз, когда начнутся настоящие трудности?

— Дольше, чем ты думаешь, — ответил старший ярл, и в его голосе звенела сталь.

Бьорнвиндр шагнул вперёд, вплотную к брату.

— Мы бросаем вызов, — сказал он просто. — По древнему праву. Мы имеем право претендовать на женщину, если считаем, что можем дать ей больше. Победитель получает всё.

— Нет, — выдохнула я, но Хельги сжал мою руку, останавливая.

— Мы принимаем вызов, — сказал он, и я с ужасом увидела в его