Истинная роза северных варваров - Татьяна Бэк

Хеймдар зарычал, когда кулак Бьорна врезался ему в челюсть. Ярл пошатнулся, но устоял и ответил сокрушительным ударом в живот. Противник выдохнул, согнулся, но тут же выпрямился, и в его глазах горел азарт настоящего хищника.

— Неплохо, — выдохнул он, вытирая кровь с разбитой губы. — Для того, кто привык полагаться на топор.

— Заткнись и дерись, — рявкнул Хеймдар, снова бросаясь в атаку.

Хельги тем временем нашёл брешь в защите Бьорнвиндра. Тот на мгновение открылся, и Хельги врезал ему коленом в солнечное сплетение с такой силой, что противник рухнул на землю, хватая ртом воздух.

— Легко, — прошипел Хельги, наклоняясь над ним. — Ты слишком самоуверен.

Но Бьорнвиндр не был бы вождём, если бы сдавался так просто. Он рванулся вперёд, вцепившись зубами в ногу Хельги, и тот вскрикнул от боли, пытаясь освободиться. Они покатились по снегу, и теперь уже было непонятно, кто кого.

Бой длился, казалось, вечность. Силы иссякали, движения становились всё медленнее, удары — всё слабее. Но никто не сдавался и не отступал. Кровь залила снег вокруг них, превратив его в бурую жижу.

И тогда это случилось…

Хеймдар, собрав последние силы, поднял Бьорна над головой — тот самый приём, который я видела однажды, когда он тренировался с воинами. Противник забился, пытаясь освободиться, но хватка истинного была железной. С диким рёвом он швырнул чужака на землю, и Бьорн рухнул, не в силах подняться.

В ту же секунду Хельги, оказавшийся сверху на Бьорнвиндре, заломил ему руку за спину и прижал лицом в снег.

— Сдавайся, — прохрипел он. — Или сломаю.

Бьорнвиндр дёрнулся, пытаясь освободиться, но ярл надавил сильнее, и тот зашипел от боли.

— Сдаюсь, — выдохнул он. — Сдаюсь.

Площадь взорвалась криками. Наши воины ревели от восторга, волки выли, и даже чужаки, потрясённые, склонили головы, признавая поражение своих вождей.

Я бросилась к моим мужчинам: к Хеймдару, стоящему на коленях, тяжело дышащему, с лицом, превратившимся в кровавое месиво; к Хельги, который отпустил противника и теперь пытался подняться, но нога подкашивалась — там, где Бьорнвиндр вцепился зубами, кровь текла ручьём.

— Вы живы… — рыдала, целуя их разбитые лица.

Чужаки поднялись, пошатываясь. В их взглядах на нас появилось глубокое, заслуженное уважение.

— Вы победили, — прохрипел Бьорн, сплёвывая кровь. — Мы признаём вашу силу.

— Мы не хотели войны, — добавил Бьорнвиндр, морщась от боли в сломанной руке. — Мы хотели силу для нашего рода. Теперь мы видим, где она.

Бьорн шагнул вперёд и протянул руку ярлу. Тот помедлил мгновение, потом пожал её.

— Мир? — спросил Бьорн.

— Мир, — ответил Хеймдар.

Бьорнвиндр протянул руку Хельги. Тот, опираясь на меня, ответил на рукопожатие.

— Вы дрались как настоящие медведи, — сказал он. — Мы будем рады видеть вас союзниками.

Чужаки склонили головы, признавая новый порядок. Волки успокоились, воины опустили оружие. Ночь вступила в свои права, и костёр горел ярко, освещая место, где только что решалась судьба.

Мы вернулись в шатёр, поддерживая друг друга. Ильва уже ждала с целебными мазями и чистой водой. Она молча обрабатывала раны, а я сидела между истинными, держа их за руки, и слёзы всё ещё текли по моим щекам.

— Не плачь, — прошептал Хеймдар, касаясь разбитыми губами моего виска. — Мы же обещали.

— Вы идиоты, — всхлипнула я. — Самоуверенные, благородные, безумные идиоты.

— Но мы твои идиоты, — усмехнулся Хельги, морщась от боли, когда Ильва коснулась его искусанной ноги.

Я рассмеялась сквозь слёзы. Потому что это была правда. Мои. Навсегда. И никакие чужаки не могли этого изменить.

Глава 48

Мир вокруг нас менялся стремительно. Я стояла на краю лагеря и смотрела на цветущий сад. Ещё недавно здесь была промёрзшая земля, покрытая редким кустарником и мхом. Теперь… теперь это был настоящий райский уголок.

Деревья, которые я посадила своими руками — яблони, груши, вишни, — тянулись к солнцу, усыпанные плодами. Они росли с невероятной скоростью, будто каждый день засчитывался за год. Между ними вились кусты малины и смородины, тяжёлые от ягод. Грядки с овощами — морковью, репой, капустой — зеленели ровными рядами, обещая богатый урожай.

И всё это происходило посреди северного лета, которое здесь всегда было коротким и скудным. Но теперь лето, казалось, не кончалось. Солнце светило ярко и тепло, воздух был напоён ароматом цветов и трав, и даже по ночам температура не падала так низко, как раньше.

— Не налюбуешься? — раздался за спиной голос Хельги. Я обернулась и улыбнулась. Он стоял, опираясь на трость — нога после той битвы заживала медленно, но верно. Его светлые глаза сияли теплом, которого я раньше в них не видела.

— Никогда, — ответила, прижимаясь к нему. — Это похоже на чудо. Каждый раз, когда я выхожу сюда, мне кажется, что это сон.

— Это не сон, — раздался голос Хеймдара с другой стороны. Он подошёл бесшумно, как всегда, и обнял меня сзади, прижимая к своей широкой груди. — Это ты и твоя сила. Наша сила.

Я чувствовала, как их тепло проникает в меня, как наши метки пульсируют в унисон. С того дня в Хрустальном Лесу связь стала не просто сильнее, она стала основой всего, что мы делали.

— Смотрите, — прошептал Хельги, указывая куда-то в сторону.

Там, где совсем недавно была голая земля, теперь пробивались новые ростки. Они были тонкими, почти прозрачными, но в них чувствовалась такая жизненная сила, что захватывало дух. А вокруг них уже распускались первые цветы — нежные, белые, с едва уловимым ароматом.

— Это вы, — сказала я, глядя на братьев. — Без вас я бы ничего не смогла.

Из леса вышли волки, которых за последнее время стало больше — стая росла, к нам присоединялись новые семьи, привлечённые слухами о земле, где всегда тепло и сытно. Серебристо-серый вожак подошёл к нам, его золотые глаза светились довольством.

— Хорошее место, — произнёс он, и его голос прозвучал в наших головах. — Щенки играют в траве, охотники возвращаются с добычей, старики греются на солнце. Такого не было сотни лет.

— Будет ещё лучше, — пообещал Хеймдар. — Мы построим новый большой лагерь. Для всех.

— Для всех? — переспросил вожак. — И для медведей тоже?

Я улыбнулась, вспомнив Бьорна и Бьорнвиндра. После того боя они ушли, но обещали вернуться. И сдержали слово. Теперь их воины часто приходили к нам — торговать, обмениваться опытом, просто сидеть у костра и слушать наши истории. Они даже помогли нам построить новые дома — просторные, тёплые, способные вместить всех.

— И для медведей, — подтвердила я. — Для всех, кто готов жить в мире.

Вдалеке послышался детский смех. Я обернулась