Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

— Так это я маме помогала. Она говорит: большая уже, давай стряпать учись. Мы пироги ставили, а я лепила. Там столько интересного вышло! Сейчас из печи достанем, и стану тебя кормить.

Она защебетала, перечисляя целый зоопарк животных, которых, по ее словам, пыталась вылепить из теста и сунуть в печь.

Тут наконец вышел дедушка. Оглядел нас всех, и я сразу поспешил ему навстречу.

— Ну, слава Богу, Гриша, — сказал он, подкручивая седой ус. — Вернулись все, погляжу.

— Так и есть, дедушка.

Я подошел и, не чинясь, крепко обнял старика.

— Добре, потом расскажешь, что да как. — Сказал он тише.

Хан сделал несколько кругов над станицей и сел на излюбленное место, на чурбачке возле сарая. К нему тут же бросилась Машка, а он важно начал перед ней хорохориться, расправляя перышки.

Пока я подходил к Аленке и осторожно ее приобнимал, в ворота заполошно влетел Ванька Тетерев.

— Вернулись! — крикнул он обрадованно еще издали и через пару мгновений вцепился в меня. — А Кузька-то, Кузька, Гриша, представляешь, он заговорил!

— Чего? — выпучил я глаза. — Жеребенка говорить научил?

— Да слушай ты его больше, Гриша, — улыбнулась подошедшая Настя. — Он еще расскажет, что Кузька и петь, и газеты читать умеет. Совсем рехнулся со своим жеребенком.

— А вот не так! — насупился Ванюша. — Ты, сестренка, помалкивала бы. А тебе я, Гриша, покажу. Сам посмотришь.

— Добре, — улыбнулся я.

Гришата и Васятка, услышав этот разговор, прыснули в кулаки и подмигнули мне.

Татьяна Дмитриевна Тетерева улыбнулась, перекрестила нас и одними губами сказала: «У нас все по плану». Видать, так она передо мной за хозяйство, порученное ей, отчитывалась. Ну да ладно, успеем еще обсудить.

— Гриша! — расплылся в улыбке Проня Бурсак и заключил меня в объятия. — Вернулся!

— Кхе-кхе... Ну ты и боров, Проша, — выдохнул я. — Раздавишь ведь, окаянный. Ты чего такой здоровый стал? Быка небось схомячил?

— Да ну тебя, — отстранился он, продолжая широко лыбиться.

— А вот и наша пропажа заявилась! — раздался голос Якова Михалыча. — Здорово ночевали, Семен Феофанович! Гриша! Парни!

— Слава Богу, Яков Михалыч, — ответил я. — Сейчас сядем. Думаю, нынче и дневать, и вечерять будем без перерыва. Шибко мы по дому соскучились.

— Ну дык, вон хозяек у тебя полный дом, небось голодным не оставят.

Татьяна Дмитриевна цыкнула Насте. Аленка тоже пошла к стряпке, чуть переваливаясь. Они сразу принялись собирать на стол.

— Васятка, ушами не хлопай, — проворчал дед. — Иди баню топи. Да пожарчее!

— Уже бегу! — охотно согласился Вася. — Гришата, пойдем, воды натаскаешь!

Гришата, по-моему, даже в плечах раздался. Васятка тоже стал повыше. Может, просто давно не виделись, а может, Березин с них и впрямь не слезал. О том позже узнаем.

— Ну дык, сегодня и праздник можно устроить, — почесал бороду дед. — Коли вернулися все живыми да здоровыми.

— Скоро все будет, дедушка, — проскочила с какой-то кастрюлей к стряпке Настя. — Дай только время.

— Тогда лошадей по местам определите да умывайтеся! — скомандовал дед.

После этого бедлам стал уже почти организованным движением. Дежневы с Ленькой увели кабардинок в конюшню на отрядном базу. Татьяна Дмитриевна распоряжалась возле стряпки, Настя носилась рядом, Аленка помогала чем могла. Машка крутилась юлой тут и там и тоже что-то таскала.

Стол накрывали во дворе под навесом. Даже скатерть постелили, праздник как никак. Из дома выносили стряпню, что-то резали прямо на тут. Гришата по моей просьбе вытащил из сарая мангал и занялся углями. Васятка, разобравшись с баней, принялся за мясо.

Во двор ввалился Проня, до этого куда-то незаметно убегавший.

— Вот! — торжественно заявил он. — Матушка велела передать к столу.

Он протянул глиняный горшок с солеными рыжиками, ароматно пахнувшими укропом и чесночком, да еще крынку поменьше со свежей сметанкой.

— Вот это я люблю, Проша. Матушке спасибо передай.

Я втянул носом запах грибов и потянулся было рукой за одним.

— Куда немытыми руками лезешь, Гриня? Говорено тебе, умываться шлепай! — рыкнул дед.

Семен Феофанович поглядывал в сторону ворот.

— Я, пожалуй, к себе на выселки тронусь, — сказал он наконец. — Глянуть надо хозяйство, как без меня...

— И не думайте, Семен Феофанович, — сразу перебил я. — Сегодня никуда вас не отпускаем. Скоро за стол сядем, потом и в баньку. Да с веником.

— Ты чего энто, Феофаныч, удумал? — подключился дед. — Вон хватай Гришу и умываться идите.

Мы пошли к роднику. Холодная вода выбегала из глиняной трубы. Я оголил торс и принялся обмываться, чувствуя, как вместе с пылью смывается и многодневное напряжение.

— Ух, мать честная, — выдохнул Туров, окатившись рядом.

— Зато бодрит, — хохотнул я.

— Угу. Мертвого подымет, Гриша!

Когда мы вернулись, Дежневы с Ленькой уже успели обиходить кабардинок, умыться и переодеться в чистое.

Глядя на хлопоты вокруг стола, я поймал взгляд Аленки. Она стояла, положив ладонь на живот, и подмигнула мне.

— Все в порядке? — подошел я ближе.

— Весточка от Аслана была, Гриша, — едва заметно улыбнулась она.

— Жив?

— Жив, слава Богу. Пишет, служба идет своим чередом и к Рождеству, коли сладится, рассчитывает домой вернуться.

— Вот это хорошая весть.

Я приобнял чуть засмущавшуюся Алену и чмокнул в щеку.

Баня уже топилась, и по базу разносился неповторимый запах, по которому я успел соскучиться за последний месяц. Даже снилась мне наша банька, когда ночевали на пронизывающем ветру в горах.

Наконец уселись за стол. Еды выставили столько, что я на миг даже растерялся: пироги с яблоками, капустой и творогом, саломаха с мясом, соленья, сыр, хлеб, рыжики от Бурсаков, холодная копченая курочка, лук, узвар в кувшинах. Даже бутыль чихиря нашлась.

А Машка все тряслась вокруг налепленных ею куличей, споря с Ванюшкой, похож ли один из них на Кузьку или не очень вышел.

Дед прочел молитву. Застучали ложки, заскрипели лавки. Пир организовали знатный, словно на Рождество.

Для Хана я поставил рядом чурбачок и положил ему несколько хороших кусков свежего мяса. Труженик воздушного фронта от всех не отставал.

Когда утолили первый голод, начались разговоры. Сначала, конечно, все хотели знать, где мы были и что успели повидать.