Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

class="p1">Я рассказывал, но осторожно. Про горы, перевалы, броды через реки. Про то, как карачаевки вытащили нас там, где обычная лошадь давно бы легла. Про встречу с Кучуком-толмачом и проводников: кабардинца Заура, абадзеха Абата, даура Мурата. Но без лишних подробностей.

Про кровавую бойню неподалеку от даурского аула рассказывать не стал. Ни к чему оно сейчас.

— До государя-то добрались? — спросил дед будто между делом.

— Добрались, — улыбнулся я.

— И что, неужто видал его своими глазами? — подался вперед Проня.

— Угу, издали довелось.

— И какой он?

Я пожал плечами.

— Государь как государь. Статный такой. На двух ногах ходит, указы раздает. Такой же человек, одним словом, только самый важный в нашем государстве.

— Вот оно чего, — протянул Проня с восхищением.

Я краем глаза заметил, как дед переглянулся с Туровым, а тот кивнул. Потом и Яков Михалыч сделал так же. Едва заметно, но мне хватило понять: эти двое прекрасно поняли, что я не договариваю. Поймал их взгляды и уяснил, что от подробного рассказа все равно не отвертеться.

Ну и расскажу, только не сейчас.

Дед поведал, что буря делов натворила немало. Часть хлеба прибило, стога растрепало, в садах ветки ломало. Но погибло не все, слава Богу.

— Запас к зиме сделали, — сказал он. — Голодать сей год не станем. Сено тоже под крышей. Овса меньше вышло прикупить, чем думали, но переживем. Коли нужда будет, и в Пятигорск съездить можно.

— По огородам тоже управились, — добавила Татьяна Дмитриевна. — Капусту убрали, большую часть уже заквасили. С яблоками сладили. Как бы не та буря окаянная, урожай бы совсем знатный вышел. Но и так много сготовить успели. Часть уже свезли на торг, да и еще осталось.

— Ну и слава Богу, — сказал я.

Потом разговор перешел к школе. Тут уже оживились Ванька, Гришата и Васятка.

Оказалось, школа работает своим чередом. Учителя Штерны освоились в Волынской, почитай местными стали. Ребятня поначалу бузила, но порядок они быстро навели. Ванюшка уже успехи делает, даже Настя брата похвалила.

Машка неведомо какими уловками напросилась к Марии Петровне, и теперь супруга Карла Робертовича пару раз за седмицу с нею отдельно занимается.

— А я тебе, Гриша, коли не веришь, и газету, и сказку прочесть смогу! — гордо выпятила она подбородок.

— Добре, проверим, проверим, — погладил я ее по голове.

На ней было очелье, что я подарил на Рождество. Выглядело оно замечательно.

— И Кузька тоже учится, — добавил не без гордости Ванюша.

— Опять началось, — простонала Настя, закрывая лицо ладонью.

— Он теперь на «стой» стоит, на «иди» идет, а когда я говорю «голос», фыркает.

— Вань, а я думал, ты и впрямь жеребенка говорить научил, — приподнял я бровь, изображая полную серьезность.

— Дай время, Гриша, дай время, — заявил Ваня, подняв руку в успокаивающем жесте.

Вышло это так забавно, что я не выдержал и хохотнул. Мои башибузуки заржали уже в полный голос. А когда подключился еще и Пронька Бурсак, удержаться не смогли даже взрослые.

Васятка с Гришатой тем временем рассказали, как Березин их гонял. По утрам бег, потом работа по хозяйству, школа, потом опять упражнения. Они пытались изобразить страдания и показать, как нелегко им далось наше отсутствие.

— Ну, зато, вишь, как в плечах прибавили, — хлопнул я Васятку по спине. — Глядишь, и ума добавилось.

Дашка прыснула.

— А чего их жалеть? — сказал Березин. — Тяжело в ученье, легко в бою. Кто сказал? — перевел он взгляд на Васятку.

— Суворов Александр Васильевич! — выкрикнул Ванюша, не дожидаясь ответа старших.

— То-то же, — поднял указательный палец к небу Михалыч.

— Мясо верченое проверь, Васятка, сожжешь ведь! — вспомнил дед.

— Ой, точно! — вскочил с лавки Вася.

Скоро на столе появилось целое блюдо сочного шашлыка с зеленью. Все снова принялись угощаться. А я, оглядев родных, поднял кружку с узваром.

— Хорошо-то как дома... — Сказал я еле слышно.

— Это да… — Протянул Ленька, жуя кусок шашлыка.

— Ваня, расскажи-ко Грише про свои геройства, — сказала Настя. — Да как ты станицу спас.

— Да чего сразу геройства? — насупился он. — Пес как пес. Не больше и не меньше.

— Не пес, а бешеная тварь какая-то, — сказала Татьяна Дмитриевна. — Благо, что все живы остались.

— Рассказывайте подробнее, — попросил я, отставляя кружку.

— Да что рассказывать, — вздохнула Настя. — Взрослых казаков рядом, как назло, не было. Кто в поле на уборке урожая, кто по службе занят и крикнуть некого. Мы с мамой во дворе яблоки перебирали, Машка вокруг нас крутилась, Ванька с Кузькой возился.

— Я не возился, — тут же возмутился Ванька. — Я его учил.

— Так вот, собака приблудная выскочила, — продолжила Настя. — Худющая, шерсть клочьями, морда в слюне. Обычный пес, коли его криком да палкой встретить, прочь кинется. А эта прямо во двор прошмыгнула, не боялась ни окриков, ни шума.

— На скотину полезла? — спросил я.

— Сначала на кур, потом к козе Дуне нашей, — ответила Настя. — Та от нее шарахнулась, веревку едва не порвала. А собака к ней, зубами клацает, морда перекошенная, рычит, слюна течет. Жуть берет. Я Машку подхватила да в сени, мамка ухват схватила и кричит. А Ванька...

Она глянула на брата.

— А Ванька наш первый сообразил.

— Чего там соображать было, — буркнул он. — Если тварь бешеная, близко подпускать никак нельзя.

Малой покраснел до ушей, но похвалой явно был доволен.

— А сам-то ты к ней близко полез, — тихо сказала Татьяна Дмитриевна.

— Так я же с вилами, — ответил он.

Я представил картину и стал слушать внимательнее.

— Псина потом с Дуньки на Кузьку рванула, — уже сам рассказывал Ванюша. — Он же малой еще, дурной, не понимает, только фыркает. Я, значит, с вилами на нее. Псина развернулась, оскалилась зло ка-а-ак...

Ваня сглотнул.

— Прыгнула…. А я вилы вперед выставил, как Семен Феофанович показывал, когда про пику нам рассказывал. Собака сама на зубья и налетела. Тяжелая такая, руки едва не вывернуло. Но я кое-как сдюжил. Она сначала еще рычала, потом трепыхнулась несколько раз, да и затихла.

— Страшно было? — спросил Туров. — Отчего ты-то не убежал?