Микробиолог. Спасти Ленинград. - Валерий Александрович Гуров

Николай даже присвистнул.

— Да ты никак всю лабораторию ограбить собрался?

— Не ограбить, а чтобы всё под рукой было. Среды придётся готовить самые разные, и кислые, и нейтральные. Поможешь?

— Куда ж от тебя денешься, — фыркнул он. — Верно говорят, ты последние дни словно сам не свой. Честное слово, ты и слов-то таких раньше не знал!..

— Знал, просто ты их от меня не слышал.

— Ладно, ладно, помогу…

— Спасибо тебе, друг.

…Мы обнялись на прощание. Ледок растаял.

Я смотрел им вслед — трое молодых, весёлых, уверенных. Они ещё не знают, что настоящий фронт окажется совсем не таким, как показывали в кино. Они все смотрели в кино «Если завтра война», с подъёмом пели одноимённую песню и верили.

Они все уйдут добровольцами, и я не знал, кто из них переживёт сорок первый.

А, может быть, не переживёт никто.

А у нас тут будет наша собственная война.

Докладную Шаркову я нёс, словно боевое знамя. Шагал по коридорам института, сжав зубы; на ребят я не обижался. Они настоящие герои, истинно так. Это про них будут говорить «никто не забыл и ничто не забыто», это об их подвигах будут писать книги, стихи, картины, снимать кино; а мы…

Неважно, что будет с нами, но люди в Ленинграде должны жить.

— Александр? Заходите и давайте сюда докладную, посмотрим, что вы там понаписали…

Он ещё пытался шутить, наш Василий Иванович.

Я протянул бумагу, глаза Шаркова побежали по строчкам.

— Так… так… так… белковые добавки? Концентраты? Интересно, но…

Он побарабанил пальцами по столу.

— Тема, бесспорно, перспективная. Удивительно даже, что —

Он осёкся.

— Что вы слышите это от младшего лаборанта? — я улыбнулся.

Шарков потряс головой, усмехнулся.

— Поймали. Именно так я и подумал. Вы пишете, как… как опытный научный сотрудник с большим опытом и кандидатской степенью, как минимум.

Наплевать. Если я буду слишком тщательно маскироваться, никогда ничего не сделаю.

— Василий Иванович, у меня там описана опытная установка…

— Вижу, — перебил Шарков. — Однако технические решения далеко не оптимальны, они рассчитаны на… — он помешкал, подбирая слова, — на крайне низкий уровень технологии. Ну, сами посудите, что вы предлагаете? Давно известный процесс — гидролизовать целлюлозу в сахаросодержащий раствор, а затем попытаться использовать его как среду для выращивания микроорганизмов? Любезнейший Александр Сергеевич, понимаю ваш энтузиазм, но это же вчерашний день.

Такое чувство, будто вы заранее допускаете, что нормального снабжения, нормальных аппаратов и нормальной промышленной базы у нас под рукой не будет.

— Может, и вчерашний, Василий Иванович, — заметил я, — зато простой, надёжный и поддающийся масштабированию.

— У нас и так в достатке сред для культивирования, — продолжал удивляться Шарков. — Дрожжи растят на свеклосахарной мелассе — вы же знаете, что это такое?

Он мне до сих пор не верил, и потому проверял.

— Конечно. Меласса, или чёрная патока — побочный продукт производства сахара. У нас в стране она в основном от сахарной свёклы, запах неприятный, в пищу человеку… не годится.

Во всяком случае, сейчас, хотелось мне добавить.

— Ну вот, — Шарков развёл руками. — Чёрной патоки у нас предостаточно. Дрожжи растить есть на чём. Не вижу смысла в подобных… усложнениях. Конечно, теоретически мы можем расщепить гидроцеллюлозу до глюкозы, а потом её преципитировать, для последующей очистки, но… зачем? Процесс достаточно сложный, требует тонкого и сложного оборудования…

— А что, если снабжение мелассой прекратится?.. Она ведь не только для дрожжей. Её и в корм скоту употребляют, а сейчас так и вовсе могут… всю туда пустить.

Слишком сильно давить на Шаркова я сейчас не хотел. В конце концов, через несколько месяцев он придёт к тем же самым выводам — когда будет уже слишком поздно.

— По военному времени, конечно, возможно всякое… — Василий Иванович осторожно потёр подбородок. — Но, товарищ Шереметьев!.. То, что вы предлагаете — потребует переделок существующих автоклавов —

— В варочные котлы, товарищ заместитель директора. Там самое главное — перемешивание, и —

— Товарищ Шереметьев, гидролизные установки — это моя специализация. Так вот, вы описываете процесс модификации существующих автоклавов в наше специальное гидролизное оборудование. Зачем, для чего?

— Для того, чтобы дрожжи можно было выращивать на любом заводе, в любом месте, где есть обычные стерилизационные автоклавы. Да, потребуются переделки. Я там кратко описал их суть.

— Не пойму, Александр Сергеевич, — Шарков уронил мою записку на стол. — Вы словно зимовать на льдине готовитесь, как полярники Папанина, или как герои-челюскинцы.

— Если бы у челюскинцев имелось такое оборудование, они продержались бы дольше — не успей прийти помощь с большой земли.

— А откуда бы они дерево брали? — Шарков откровенно веселился. — Белые медведи бы им с берега таскали?..

— Разобрали бы палубный настил и деревянную обшивку стен, — ответил я спокойно. — Василий Иванович, вы же знаете — дрожжи неприхотливы, растить их можно в больших количествах. Потом делать брикеты, высушивать, добавлять в пищу…

— Вы это пробовали? — перебил Василий Иванович. — Гадость редкостная. Один запах чего стоит!..

— Порошок запаха практически не имеет, а вкус…

Вкуса голодные люди замечать не будут.

— В общем, размахнулись вы очень широко, Александр Сергеевич. Идеи смелые, но… несвоевременные. Смотрите, вы должны знать, что гидролиз древесины — не самоцель. А цель — получить при этом, в комплексе, после всех переработок и микробиологических процессов целый ряд ценных продуктов. Не только дрожжевая биомасса, как у вас. Этиловый спирт, фурфурол из пентозной фракции, через клостридии — бутанол, ацетон; а ещё и органические кислоты, и витамины… Хороший технолог не сосредотачивается на чём-то одном.

Вижу, вы человек думающий, творческий. Это очень хорошо. Вы же техникум закончили?.. Честное слово, взял бы вас в аспирантуру не раздумывая. Ну, а сейчас советую подумать вот над чем…

Он поднялся, подошёл к висевшей на стене технологической схеме гидролизного производства, несколько раз коснулся её карандашом.

— Посмотрите. Вот здесь мы теряем сахара. Здесь боремся с ингибирующими веществами. Здесь подбираем режимы гидролиза для разных пород древесины. Дальше — очистка гидролизатов. Потом дрожжи. Затем спирт. Затем фурфурол. Каждый лишний процент выхода сахаров — это сотни тонн продукции в год. Каждая новая культура, лучше использующая пентозы, — экономия древесины. Каждый предотвращённый