Городской голова. Том 3 - Роман Тард

Работа с Петербургом на январь была закончена. Работа с Казанью ждала ответа до пятнадцатого февраля. Работа с самим Бережанском шла своим ходом.

Где-то в одной из пустых клеток уже лежало то, что придёт в Бережанск с ближайшим почтовым днём. Я про себя отметил: скорее всего, это будет что-то не из Петербурга и не из Казани, а из самого уезда — потому что два направления активны, а одно молчит.

Молчание — само по себе событие. В январе у городского головы в уезде редко бывают молчаливые недели, и когда они случаются — это значит, что кто-то в городе копит свой ход.

Какой ход и кто копит — узнаю на этой неделе.

Глава 6

Уведомление из Казани пришло в понедельник двадцать пятого января, к середине дня.

Казённый жёлтый лист, сургучный оттиск губернского правления в углу, подпись Бестужева. Сычёв положил его на стол не торопясь, без того выражения на лице, которое у него бывает при плохих известиях (я эту мимику у него изучил за десять месяцев: пенсне он тогда снимает не для протирки, а для спрятать глаза, и губа у него чуть поджимается с правой стороны). Сейчас — никакого этого. Сычёв положил бумагу и встал у стола, ждал, пока я прочту.

Я прочёл.

По двум запросам, указанным в служебных представлениях от пятого января и одиннадцатого января, в город Бережанск Казанской губернии выезжает ревизионная комиссия в составе трёх членов во главе с чиновником особых поручений Н. П. Овсянниковым; прибытие — среда двадцать седьмого января к вечеру; продолжительность работы — до пятницы тридцатого или субботы тридцать первого; размещение комиссии — в доме гласного Бережанской думы Ивашина Г. А. по собственному его приглашению, каковое изъявлено по получении предварительного уведомления из губернского правления.

Я посмотрел на Сычёва.

— Ивашин сам вызвался?

— Сам. Зашёл в управу в пятницу утром, оставил записку на моё имя. «Если комиссия согласится — примем у себя, места довольно, жена согласна». Я ему ответил тогда уклончиво, потому что у меня ещё не было от вас согласия. Сейчас, когда уведомление пришло — вопрос решён.

— Ивашин к нам сдвигается.

— Сдвигается. Не к нам — к тому, что работает. Ивашин — нейтрал, но в этом деле ближе к нам, чем к Гордееву. Это уже — движение.

Я кивнул. Ивашин — гласный второго созыва, генерал-майор в отставке с восемьдесят первого года, в думе сидит в левом ряду, на голосованиях воздерживается чаще, чем голосует в ту или иную сторону. Ольгу Кузьминичну я видел на двух-трёх городских молебнах — спокойная, крупная женщина, с той особой прямой осанкой, которая бывает у жён военных. Если Ивашины взяли к себе ревизию — значит, у них свой расчёт. Ивашин из тех людей, которые свой расчёт держат в голове и объявляют не раньше, чем он превратится в поступок.

— Сводную таблицу, Фёдор Игнатьич, напишете к утру двадцать седьмого.

— Сделаю. Один лист. По всем трактирам: приход, расход, недоимки, штрафы, подписи актов. В графах.

— Ведомости за весь восемьдесят первый год — достать к среде. Акты ревизии октябрьской — отдельной папкой. Протоколы думы, на которых утверждалась ревизия, — отдельной. Подписи всех четырёх свидетелей — проверить, что читаются.

— Читаются. Белоусов в октябре расписался неразборчиво, но в ноябре переподписался под копией — я тогда попросил, для порядка. Обе подписи — в папке.

Полгода назад, при получении такого уведомления, Сычёв бы два дня пил валериановые капли и перебирал бумаги по ночам. Сегодня он стоял передо мной спокойно, и спокойствие его было не деланным — оно было свойством человека, у которого в ящиках стола лежит не страх, а работа, и работа эта сделана правильно.

— Вам чаю согреть, Фёдор Игнатьич?

— Благодарствую, я только что. У себя в углу. Вам?

— Мне — да. Тогда принесите.

Сычёв вышел. Я встал, подошёл к окну. Третий снегопад за неделю — не метель, а тихий ровный снег, какой идёт по два-три часа без перерыва и никогда не метёт. На Соборной прохожие шли медленно, кутаясь, извозчик у собора ждал кого-то из служителей, лошадь под попоной переступала с ноги на ногу.

Через день с половиной в Бережанск приедет комиссия, которая проверит Сычёвскую работу за весь восемьдесят первый год. Страха у меня не было. Было деловое внимание — то самое, которое в моей прежней жизни я испытывал, принимая гостей из вышестоящей проверки. Готовы — значит, готовы.

Среда, двадцать седьмое января, к пяти пополудни. С Сретенской донёсся колокольчик казённых саней — одинокий, отчётливый, не городской. Я был в управе, Сычёв — в приёмной с утренней сводкой. Прохор в передней отряхивал с крыльца свежий снег (его за среду насыпало два вершка, Прохор чистит каждые полтора часа).

Сани подъехали к дому Ивашиных на Сретенской — оттуда по извивам улицы в управу ход минут десять пешком, сани уехали обратно к постоялому двору с возницей. В управу Овсянников пришёл пешком, тем же порядком.

Он был коренастого сложения, сухой, сероватое пальто с бобровым воротником, перчатки серые нитяные с обмёрзшими пальцами, шапка из мерлушки. Под пальто — вицмундир. Орден Святой Анны третьей степени на груди — не парадный, рабочий, но начищенный сегодня утром. Вошёл. Снял шапку, передал Прохору. Перчатки — сам положил на приставной стул у двери (для размораживания пальцев). Голос у него был ровный, чуть приглушённый, как у человека, привыкшего говорить в кабинетах.

— Стрешнев, Павел Андреевич. Городской голова.

— Овсянников, Николай Петрович. Чиновник особых поручений Казанского губернского правления. Со мной два помощника, Кашкин и Белозерцев, я их на приёме представлять не буду, увидите завтра в работе. Мы прибыли в Бережанск по двум запросам на ваше имя. Работу начинаем завтра в девять часов утра, здесь в управе. Продолжительность — до пятницы, возможно, до субботы. Размещение у гласного Ивашина, за что ему от нас благодарность.

Всё это он произнёс в одну реплику, не останавливаясь, без интонационных украшений. Канцелярит был его родным языком, слышно было, что он его знает так же естественно, как большинство людей знают обыденную речь.

— Николай Петрович. Сычёв, Фёдор Игнатьич, секретарь управы. Все бумаги у него. Завтра он будет при вас весь день, он же вам подаст и книги. Перечень подготовлен заранее. Чаю хотите сейчас?

— С вашего разрешения —