Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

плавно тронулся с места, увозя потрясенное спортивное руководство округа, а я перехватил рюкзак поудобнее и уверенным шагом направился внутрь гостиничного вестибюля, навстречу ждущей меня маме. День в Москве определенно удался. Колеса истории были запущены.https://author.today/work/604424

1 том из моего нового цикла, полностью готов. Нужна ответная реакция, размещать или нет. Жду комментарии. Спасибо за помощь.

Они думали, что их время ушло. Они ошибались.

Три ветерана элитного спецподразделения, изломанные гражданской неустроенностью, ранениями и болезнями, натыкаются в глухих полесских лесах на то, во что современная наука поверить не способна. Древняя аномалия открывает невидимую дверь в суровое, первозданное раннее Средневековье.

Но этот затерянный зеркальный мир не просто девственно чист — он лечит. Хроно-энергия чужого прошлого возвращает израненным бойцам их тридцатилетнюю молодость, здоровье и былую курсантскую силу.

Рубикон перейден. Мосты сожжены

Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!

Глава 6. Космическая спираль смерти

Глава 6.

Гостиничный номер, который нам выделили по личному распоряжению Василия Иосифовича, поражал воображение. Он состоял из трех просторных, высоких комнат, до потолка утопающих в тяжелой лепнине, позолоте и каком-то вычурном номенклатурном показушничестве, столь характерном для ведомственных люксов той эпохи. Мама от такого великолепия пришла в полный, неподдельный восторг, а мне, если честно, было абсолютно всё равно. В своей прошлой жизни я повидал сотни пятизвездочных отелей по всему миру, так что удивить меня бархатными портьерами было трудно. Остаток вчерашнего вечера прошёл спокойно: мы спустились в роскошный ресторан на первом этаже, плотно, со вкусом поужинали настоящими столичными деликатесами, и на этом безумный день наконец-то закончился. Стоило мне добраться до постели и коснуться головой подушки, как я мгновенно провалился в глубокий сон.

Утро встретило меня непривычной для Москвы тишиной. Немного полежав на мягких простынях, я отчетливо понял, что затекшие бока и молодой организм уже вовсю требуют физического действия. Терять форму было непозволительной роскошью. Поэтому — немедленно поднимаемся, делаем короткую изометрическую разминку прямо на ковре и выскакиваем на утреннюю пробежку. Тише воды выскользнув из номера, чтобы не разбудить маму, я на цыпочках сбежал по парадным ступеням вниз и под немым, глубоко изумлённым взглядом заспанного усатого швейцара выбежал из дверей гостиницы в прохладный московский рассвет.

Минут через сорок, хорошенько пропотев и разогнав кровь по жилам, я вернулся. Входя в холл, я сразу заметил, что на меня с нескрываемым интересом и каким-то пугающим удивлением смотрят несколько человек в одинаковых серых плащах, тихо о чём-то шушукаясь между собой. Загадка такого странного внимания разрешилась сама собой, едва я, взбежав по лестнице на свой этаж, приблизился к нашему люксу.

Прямо у входа в номер, на жестких стульях, сидели двое крепких мужчин кавказской наружности в строгих штатских костюмах. При моем появлении они синхронно подобрались и удивлённо уставились на мою взмыленную физиономию:

— Эээ… молодой человек, а вы, собственно, куда это направляетесь? — со строгим, веским акцентом спросил один из них, заступая мне дорогу.

— Доброе утро, — спокойно выдохнул я, вытирая пот со лба. — Я вообще-то проживаю в этом номере. Вместе с мамой.

Они ошарашенно посмотрели друг на друга, затем перевели взгляд на массивные круглые часы, висящие на стене коридора, потом снова уставились на меня и дружно, скорее утверждая, чем спрашивая, констатировали:

— Спортсмен, значит?

— Можно и так сказать, — усмехнулся я. — Я с утренней пробежки.

Они вновь переглянулись, синхронно и как-то очень тяжело вздохнули, после чего освободили проход:

— Ладно, проходи, спортсмен. Тебя там внутри уже заждались.

Войдя в прихожую номера, я тут же услышал доносящиеся из гостиной знакомые голоса мамы и дяди Сергея. На секунду заглянув в приоткрытую дверь, я поприветствовал их:

— Доброе утро! Я в душ быстро, смою дорожную пыль, и сразу к вам.

И, не дожидаясь их ответа, я стремительно направился в свою комнату, чтобы переодеться и забрать чистые вещи. Нас определенно ждал очень важный и долгий разговор.

Из-за двери ванной донёсся весёлый мамин голос:

— Серёж, ну я же тебе говорила! Он просто на пробежку убежал, а ты сразу панику развёл: «Умыкнули, умыкнули!» Кому он нужен в шесть утра?

— Ну кто его знает, Тамарочка, твоего сына… От него теперь чего угодно ожидать можно.

Дальнейшую их пикировку я уже не слушал, так как с огромным удовольствием залез под горячие струи душа, смывая с себя остатки утренней усталости.

Выйдя из ванной комнаты, я быстро прошёл к себе, переоделся в чистую отутюженную рубашку, аккуратно привёл себя в надлежащий вид и только после этого чинно прошествовал в просторную гостиную. На массивном круглом столе, покрытом накрахмаленной скатертью, уже дышал жаром накрытый завтрак на три персоны. Две из них — мама и дядя Серёжа — терпеливо сидели на своих местах, поджидая меня. Стоило мне опуститься на тяжелый дубовый стул, как взрослые молча, словно по команде, приступили к трапезе. Особого желания отставать от них у меня не было, аппетит после сорока минут бега по московским переулкам разыгрался зверский, так что я с большим энтузиазмом принялся уничтожать столичные припасы.

И только когда мама разлила по чашкам крепкий ароматный чай из большого пузатого самовара, оба взрослых синхронно отложили приборы и уставились прямо на меня.

А я что? Я тут абсолютно ни при чём. Сижу себе спокойно, пью горячий чай с пышными сдобными плюшками, никого не трогаю, примус починяю. Я медленно обвёл их самым невинным, непонимающим взглядом, безмолвно спрашивая: «Ну чего вы опять хотите от маленького, беззащитного мальчика?»

Оба, не сговариваясь, тут же залились искренним, звонким смехом.

— Ну я же тебе, Серёжа, говорила! — сквозь смех покачала головой мама. — Он сейчас обязательно начнёт делать из себя невинную овечку. Лицо такое честное-честное, будто он ничего не делал и знать ничего не знает!

— Это точно, Тамара, — ухмыльнулся полковник, придвигая к себе чашку. — Сидит как ни в чём не бывало, словно и не он вчера в Марьиной Роще таких делов наворотил, что у нас весь округ на ушах стоит.

Недолго думая, я решил разрядить обстановку и, сохранив самую серьёзную, каменную мину, ляпнул цитату из любимого фильма своего будущего:

— А что, простите… И церковь шестнадцатого века тоже я развалил?

Мама с дядей Серёжей от неожиданности аж привстали со своих мест, едва не опрокинув фарфоровые блюдца. Полковник вытаращил на меня глаза:

— Какую ещё церковь развалил?! Володька, ты когда её