Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона - Елена Крамская

— Мая, — Гера повернулась к дочери, и в ее голосе зазвенела сталь, — Боюсь, нам придется пойти на крайние меры. После завтрака обыщи всех служанок, которые вчера были в моем крыле. Начнем, пожалуй, с Анны.

Удар был нанесен. Я видела, как в глазах Анны застыл ужас. Слезы уже стояли на ресницах. Она понимала, что это конец. Мая, предвкушая унижение моей служанки, уже выпрямилась, готовая исполнять приказ.

Теперь мой выход.

Я издала тихий смешок, легкий, почти музыкальный. Все взгляды тут же обратились ко мне.

— Ах, матушка, какая вы смешная! — сказала я, отпивая чай, — Зачем же служанок пугать?

Гера медленно повернула ко мне голову. Ее брови сошлись на переносице.

— Что ты имеешь в виду, Аделаида?

— Майя, милая, перестань, — я с улыбкой посмотрела на сводную сестру, которая застыла, собираясь встать, — Ты же сама ее вчера спрятала, чтобы сделать матушке сюрприз. Помнишь?

Лицо Маи из самодовольного мгновенно стало растерянным.

— Я? Что ты несешь? Не было такого!

— Да ну же, — мой тон был полон добродушного укора, словно я говорила с неразумным ребенком. Я видела, как она вчера, хихикая, прятала брошь в складках своего платья, когда думала, что я этого не замечу. Она считала это такой забавной игрой.

— Ты, наверное, просто забыла. Посмотри на свое платье, ну же, в складках у пояса.

В столовой повисла мертвая тишина.

Мая, побледнев, посмотрела на мать, ища поддержки, но Гера молчала.

Под моим спокойным, выжидающим взглядом Мая медленно, очень медленно опустила руку к своему поясу. Ее пальцы зарылись в пышные складки голубого шелка. На мгновение она замерла. Я увидела, как расширились ее глаза, когда она нащупала брошь.

— Ну вот, видишь! — воскликнула я, хлопая в ладоши, и мой голос разрушил звенящую тишину, — Нашлась!

Мая вытащила руку и на ее ладони, сверкая в утреннем свете, лежала пропавшая брошь. Она уставилась на нее так, словно увидела ее впервые.

— Ах ты, проказница! — рассмеялась я, — Хотела, наверное, сегодня утром ее «найти» и порадовать матушку. Я тепло улыбнулась Гере, которая, казалось, окаменела, — Матушка, простите нашу шалунью. Она просто хотела вас удивить.

Унижение, плескавшееся на лице моей сводной сестры, было таким густым, что его можно было резать ножом. Она что-то пролепетала, покраснев до корней волос, вскочила из-за стола и выбежала из столовой, едва не плача. Гера сохраняла на лице застывшую улыбку, но я видела, как ее пальцы сжимают салфетку.

И я знала, что это лишь отсрочка. Гера не успокоится. Она найдет другой способ избавиться от Анны. Я не могла рисковать. Анна была слишком близко ко мне, слишком уязвима.

Тем же вечером я позвала Анну к себе.

— Анна, — сказала я, глядя в ее честные, доверчивые глаза, — Ты очень хорошая горничная, но я думаю, в последнее время ты слишком устаешь. Я хочу перевести тебя.

— Миледи? — испуганно прошептала она, — Я сделала что-то не так?

— Наоборот, ты сделала все слишком хорошо, — я горько усмехнулась, — Поэтому с завтрашнего дня ты будешь помогать на кухне. У старого пекаря болят руки, ему нужен помощник, чтобы месить тесто. Это тяжелая работа, но там ты будешь в безопасности.

— В безопасности? От чего, миледи?

— От дурного глаза, Анна. Просто доверься мне.

Она ничего не поняла, но кивнула. Когда она ушла, я осталась одна в тишине своей комнаты.

Я закрыла глаза. Я никогда не пробовала этого раньше. Вся моя магия до сих пор была направлена на самозащиту. Но теперь…

Я сосредоточилась, представив перед собой лицо Анны, ее улыбку и ее добрые глаза. Я призвала свою силу. Она отозвалась теплой, плотной волной. Я представила, как это тепло окутывает ее, создавая вокруг тонкий, почти невидимый, мерцающий кокон-защиту.

Он не был сильным, он не смог бы отразить прямое проклятие, но он сделает ее невидимой для магии Геры. Он скроет ее от ведьминого взора, как речная галька скрывается под толщей воды. Я почувствовала, как кончики пальцев покалывает, а по рукам разливается приятная усталость. Получилось. Анна на время была в безопасности.

Прошла еще неделя. Гера, передвигалась по замку, словно грозовая туча, источая молчаливую ярость. Провал со служанкой явно вывел ее из себя.

— Матушка, ну когда мы поедем на Королевский базар? — канючила Мая за ужином, — Все уже давно купили себе лучшие ткани! А я буду как бедная родственница! Времени до Отбора все меньше и меньше!

— Успеем, — отрезала Гера, не сводя с меня тяжелого взгляда, — Через пару недель. Сначала нужно разобраться с домашними делами.

Я знала, что это значит. Она собиралась нанести новый удар. Он не заставил себя долго ждать и пришел той же ночью.

Я уже лежала в постели, но не спала. После полуночи воздух в комнате стал тяжелым, как вода перед грозой. Озноб пробежал у меня по спине, и я почувствовала воздействие Геры.

На этот раз она ударила открыто, во всю свою злость. И всю свою досаду от недавних провалов она вложила в один мощный ментальный таран. Я почувствовала, как мой щит содрогнулся. Давление было невыносимым, словно на грудь навалили каменную плиту. В ушах зазвенело. Она собрала все свои силы, всю свою ненависть и бросила их на меня, пытаясь пробить брешь, впиться в мой разум, присосаться к источнику.

Я стиснула зубы, вцепившись пальцами в одеяло. Я представила свой щит как стену из полированного обсидиана, такую же гладкую, холодную, непробиваемую. Удар. Еще один. И еще. Звон в ушах превратился в оглушительный рев. Она была похожа на обезумевшего зверя, который бьется о прутья клетки.

А потом все прекратилось.

Тишина, наступившая после, была такой плотной, что давила на барабанные перепонки.

Давление исчезло. Воздух снова стал легким. Я лежала, тяжело дыша, но я знала, что это конец игры в прятки. Одно дело — неудачная попытка вытянуть немного силы из спящей девчонки, которую можно списать на случайность. И совсем другое — наткнуться на глухую, осознанную, организованную защиту. Она не могла этого не понять.

И теперь она знала, что