То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

Пока все шестеро охотников оставались у костра, лучшей возможности могло уже не представиться.

Осторожно вытащив трубку, я достал несколько тонких игл и развязал маленький кожаный мешочек. Внутри была густая светло-коричневая кашица — сонный яд, который Барк приготовил ещё ночью.

Щедро обмакнул в неё первую иглу, глубоко вдохнул.

Выдох.

Едва слышный свист растворился в шуме вечернего леса.

Один из охотников коротко вскрикнул, резко дёрнулся и попытался рукой достать место между лопатками. Его товарищи подняли головы.

Несколько мгновений настороженно всматривались в темноту.

Потом один что-то сказал и остальные дружно заржали.

Судя по всему, решили, что его укусило какое-то насекомое.

Отлично.

Вторая игла.

Выдох.

Теперь ойкнул сосед.

Третий схватился за бедро, выдернул из кожи тонкий шип, удивлённо покрутил его между пальцами, даже понюхал и раздражённо отбросил в сторону.

Что-то зло буркнул и пересел на другое место.

Угу…

Решил, что сам уселся на колючку.

Спасибо за помощь, дружище.

Четвертая игла ушла чуть выше плеча.

Попал.

На этот раз мужчина вскочил сразу. Схватился за шею, выдернул шип, долго смотрел на него, потом резко повернулся к темноте.

Что-то громко рявкнул.

Остальные тоже поднялись.

Копья оказались в руках почти одновременно.

Вот теперь они насторожились всерьёз.

Поздно.

Пятая игла вошла в ногу ещё одному охотнику.

Руки сами вспомнили то, чем когда-то часами занимались в детстве. Сколько же бумажных промокашек было расстреляно из подобных «плевалок»…

Я невольно усмехнулся.

Кто бы мог подумать, что мальчишеская забава когда-нибудь спасёт мне жизнь. Да ещё здесь… в каменном веке.

Шестой выстрел.

И снова в спину первому.

Седьмой.

В предплечье тому, который уже ходил с копьём вокруг костра.

Стрелять становилось сложнее.

Они метались вокруг костра, то пригибаясь, то резко оборачиваясь, напряжённо всматриваясь в темноту и перебрасываясь короткими лающими фразами. Я уже сам начал путаться, кому успел всадить иглу или даже две, а кому ещё нет. Один выхватил из костра горящую ветку и запустил её в кусты. Другой схватил головешку покрупнее и выставил перед собой, отчаянно размахивая ею, будто пламя могло остановить того, кого они даже не видели.

Правда, смотрели они совсем не туда, где прятался я. И это было хорошо.

Очень хорошо.

Через несколько минут первый охотник неожиданно пошатнулся, сделал шаг. Ещё один. Потряс головой, словно пытался прогнать наваждение. Даже несколько раз сильно хлопнул себя ладонью по щекам. Потом что-то раздражённо прорычал товарищам.

Те обернулись.

Теперь уже качнуло второго.

Он нахмурился, потер глаза, широко зевнул и вдруг сел прямо на землю, будто ноги перестали держать.

Третий ещё пытался сохранять боевой вид. Ходил вокруг костра, выставив вперёд копьё. Но движения его становились всё более вялыми. Он то и дело спотыкался, словно перебрал крепкой браги.

Четвёртый неожиданно громко рассмеялся, сказал что-то товарищам и… осёкся на полуслове. Медленно сел возле костра, посидел несколько секунд, опустил голову. И завалился набок.

Пятый ещё держался. Он зло рычал, размахивал копьём, пытался что-то объяснить остальным, но язык уже явно не слушался. Слова слипались, движения стали дёргаными и неточными. Сделав ещё пару неверных шагов, охотник тяжело опустился на колени. Снова потряс головой. Попытался подняться… Не смог. Рухнул рядом с костром.

Последний сопротивлялся дольше всех. Он уже понял, что происходит что-то неправильное. Пытался уйти от огня, шатаясь, словно смертельно пьяный, постоянно оглядывался, искал взглядом невидимого врага. Но через несколько шагов ноги вдруг подломились. Он рухнул на четвереньки. Ещё какое-то время упрямо полз вперёд, цепляясь пальцами за землю… Потом лёг, тяжело вздохнул и затих.

Я ещё несколько минут не двигался. Ждал. Внимательно наблюдал.

Один из мужчин вдруг громко захрапел. Потом второй. Третий лишь сонно перевернулся на бок, поджав ноги. Остальные даже не пошевелились.

Сон-трава Барка работала именно так, как он и говорил.

Сначала мутнела голова, потом слабели руки и ноги. А потом человек просто засыпал. Крепко. Очень крепко.

Я медленно опустил трубку.

— Спасибо, старик… — едва слышно прошептал я. — Похоже, ты действительно знаешь, что делаешь.

Но расслабляться было рано. В темноте грота всё ещё кто-то оставался.

Очень медленно я выбрался из своего укрытия и, пригибаясь, двинулся к лагерю.

Добравшись до костра, замер.

До спящих охотников оставалось всего ничего — каких-то пару шагов. Один из них рухнул прямо у самого огня. Сонный яд сделал своё дело, но полной уверенности всё равно не было. Любой из них мог в любой момент очнуться, а мне нужно было во что бы то ни стало выяснить, кто эти люди и как поступать с ними дальше.

Именно поэтому первым делом я взял из костра самую длинную горящую головню, несколько секунд взвешивал её в руке, а потом осторожно, без замаха швырнул в темноту грота. Головня описала короткую дугу, ударилась о камень, рассыпав сноп искр, и покатилась внутрь, освещая всё вокруг дрожащим рыжим светом. Я сразу отступил в сторону, уходя из линии обзора.

Если в глубине грота прятался ещё кто-то из взрослых, вооружённый копьём или дубиной, сейчас был самый подходящий момент броситься на меня, пока всё внимание приковано к костру.

Но никто не вышел.

Из темноты донёсся лишь короткий испуганный вскрик, за ним второй, совсем тихий, словно кто-то поспешно зажал себе рот ладонями.

Осторожно шагнув в полумрак грота, я заглянул внутрь и, дав глазам несколько секунд привыкнуть, наконец смог разглядеть тех, кто прятался в самом дальнем углу.

Там, тесно прижавшись друг к другу и словно пытаясь стать как можно меньше, сидели четверо детей.

Самому старшему мальчишке было лет двенадцать, второму — восемь или девять, а младшему едва ли исполнилось четыре. Между ними, крепко обнимая сразу двоих, сидела совсем ещё юная девушка — худенькая, измождённая, лет четырнадцати, может, чуть старше, с огромными, полными ужаса глазами.

Все четверо молча смотрели на меня так, словно перед ними появился не человек, а сам дух смерти.

Никто не закричал, не бросился бежать и даже не попытался защищаться. Они лишь сильнее вжались в холодный камень и дрожали, не сводя с меня испуганных глаз.

Взгляд сам собой скользнул в сторону, и я заметил у стены небольшую аккуратно сложенную кучку костей. Сначала не придал этому значения, сделал шаг ближе… и лишь через несколько секунд до сознания дошло, на что именно я смотрю.

Кости были обглоданы дочиста. На некоторых ещё висели тонкие клочки подсохших сухожилий, а рядом лежал расколотый человеческий череп — слишком маленький, чтобы принадлежать взрослому человеку.

Сердце болезненно сжалось.

Не может быть…

Медленно