То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

На этот раз меня, кажется, поняли. Все четверо повторили мои движения почти в точности, вместе с этим странным тыканьем пальцев и похлопыванием по земле. Со стороны это, наверное, выглядело забавно и даже могло бы показаться смешным, если бы за моей спиной не лежали шесть мёртвых людоедов и останки несчастной Лиэнэ.

Настроение сразу погасло.

Я вспомнил тот короткий, пронзительный вскрик из глубины грота, который услышал ещё до того, как подошёл к лагерю, и от злости так сильно стиснул челюсти, что заболели виски.

Если бы я только знал…

Когда-то наш командир сказал мне после первых потерь: «Колдуй не колдуй, а всех не спасти, Ведьмак. У каждого из нас за плечами своё кладбище. И у тебя оно будет, поверь».

Да.

Всех не спасти.

И, чёрт возьми, он прав.

Я медленно выдохнул и отвернулся, потому что в глазах предательски защипало.

Пыль.

Угу.

Наверное, пыль.

Пока я сидел, пытаясь привести мысли в порядок, Айла уже начала делить ягоды. Она осторожно доставала их из мешочка и клала по одной в протянутую ладошку каждого ребёнка, затем брала одну себе и только после этого переходила к следующему.

Так продолжалось снова и снова, пока ягоды не закончились.

Никто не попытался схватить больше положенного, никто не набросился на еду и не стал жадно запихивать её в рот. Дети терпеливо ждали своей очереди, медленно разжёвывали каждую ягоду, глотали и только потом протягивали ладошки снова.

Когда мешочек опустел, Айла подошла ко мне, вернула его и благодарно кивнула.

Больше еды у меня не осталось, разве что вода. Я снял с пояса флягу, открыл её, сделал один глоток, чтобы показать, что пить из неё безопасно, и протянул Айле.

— Вода, — сказал я, отдавая флягу.

Айла взяла её, поднесла к носу, осторожно понюхала и сделала небольшой глоток.

— Дзу, — кивнула она и слегка улыбнулась.

— Дзу, — повторил я. — Вода.

— Вода, — повторила она.

Я кивнул.

Ну вот. Кажется, дело понемногу налаживалось.

Когда дети напились, я решил штурмовать эту языковую крепость дальше.

— Айла, — позвал я и указал в сторону костра, который отсюда был прекрасно виден, а точнее, на один из лежавших возле него трупов.

— Гурхи, — не сказала, а буквально выплюнула она это слово с такой ненавистью, что смысл, кажется, был понятен и без перевода. — Гурхи ати ваша кинуку…

Дальше я ничерта не понял. Айла тараторила, тыкала пальцем то в себя, то в мальчишек, то куда-то в сторону леса, а я старался хотя бы уловить общий смысл и чувствовал себя человеком, который пытается разобраться в чужом радио, не имея ни инструкции, ни самого радио.

Потом она вдруг резко замолчала, посмотрела на меня как на идиота и тяжело вздохнула.

— Таимата…

— Согласен, — качнул я головой, усмехнулся и развёл руками. — Таимата.

Айла хихикнула и махнула рукой, словно говорила: «Ну что с тобой делать, дурья башка? Не понимаешь ведь ничего».

Но почти сразу снова нахмурилась, задумалась и почесала указательным пальцем лоб.

А потом вдруг вскинула этот палец вверх.

— О!

Да неужели!

Хоть что-то знакомое и понятное.

Я едва не рассмеялся вслух. Это восклицание мне было прекрасно знакомо.

Айла тут же нашла на земле тонкую палочку, подошла к тому месту, куда падал свет от костра, и принялась что-то рисовать на земле.

Я сразу понял, что она задумала. С помощью рисунков люди могли передавать истории предков, объяснять устройство ловушек и приёмы охоты, показывать дорогу или просто объясняться, когда слов не хватало или собеседники говорили на разных языках.

А главное — детское мышление оказалось гораздо проще и гибче моего.

Пока я, старый пень, пытался придумать, как построить разговор из незнакомых слов и жестов, ребёнок сообразил гораздо быстрее: если мы не понимаем друг друга, значит, нужно просто рассказать всё без слов.

Она нарисовала горы, но не в виде ровной линии, а похожими на перевёрнутую набок печатную «Т»: длинная часть немного загибалась вправо, образуя почти замкнутый полукруг, внутри которого Айла поставила ещё один круг, а в его центре — маленькую точку.

— Ануи, — задумчиво произнесла она, потом ткнула себя пальцем в грудь и повторила: — Ануи.

Затем указала на мальчишек:

— Ануи.

Ага. Понял. Значит, так называется их племя.

Я кивнул, показывая, что уловил смысл.

После этого Айла указала в сторону лежавших возле костра каннибалов, ткнула палочкой в середину своей горной «подковы» и провела линию к кружку с точкой.

— Гурхи Ануи, — произнесла она, после чего сжала кулаки и стукнула ими друг о друга, а затем провела большим пальцем по горлу.

Теперь стало понятно окончательно.

Произошла смертельная стычка. Гурхи напали на Ануи.

Айла ненадолго замолчала, внимательно рассматривая свой рисунок, а затем принялась чертить на земле короткие палочки. Она нарисовала тринадцать штук и обвела их общим кругом.

— Ануи.

Это те, кто остался от племени. Ясно.

Рядом она нарисовала ещё десять палочек.

— Гурхи.

Затем провела линию от вторых к первым и, изображая пальцами хватательные движения, быстро проговорила:

— Хап-хап. Атра. Матия.

После этого она указала куда-то в сторону гор и провела линию от Гурхи к нижней, меньшей части своей перевёрнутой «Т». Потом переставила пальцы по земле, изображая идущего человека, и начала зачёркивать нарисованные палочки.

Сначала у Ануи стало на три человека меньше.

Затем Айла зачеркнула одну палочку у Гурхов.

Видимо, кто-то из них подох по дороге.

Потом она снова убавила у Ануи ещё четверых, а у Гурхов — сразу троих.

Я нахмурился.

Айла немного подумала, нарисовала гору, затем обхватила себя руками и задрожала, показывая, что мёрзнет, после чего указала на кружок с Ануи. Затем рядом появился падающий с горы человечек, и Айла ткнула палочкой в сторону Гурхов.

Значит, дети замёрзли во время перехода, а несколько каннибалов разбились в горах.

Она снова вернулась к своему кружку и зачеркнула сначала одну палочку. Потом посмотрела на останки у стены, и на лице её появилось такое выражение тоски, что я уже догадался, кого она сейчас зачеркнёт.

Да, Айла зачеркнула ещё одну палочку, имя которой я уже знал.

А потом посмотрела на шесть палочек, обозначавших Гурхов.

Одним резким движением она перечеркнула их все. Так сильно, что палочка сломалась в её руке.

И всё.

Айла закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Прорвало.

Я осторожно притянул её за плечи к себе и обнял.

— Всё… Всё закончилось. Всё прошло и больше не вернётся, — тихо повторял я, поглаживая её