То-Рек. Охотник - Катэр Вэй

этот момент снизу донеслись крики. Я так и не разобрал, то ли это молодой женский голос был, то ли детский, но оборвался он мгновенно — словно тому, кто кричал, просто зажали рот.

Я тут вскочил на ноги.

Зверь? Неужели на лагерь напал тот хищник, чьи следы и клочья шерсти я видел ещё днём?

По спине пробежал холодок. Пальцы сами собой крепче сжали древко копья, а слух обострился до предела.

Но лес снова затих. Ни новых криков, ни рычания, ни шума борьбы. Только ветер лениво перебирал кроны деревьев да где-то в стороне негромко стрекотали ночные насекомые.

Ждать рассвета или идти сейчас? А если там ещё есть живые, кто-то ранен и счёт идёт на минуты?

Сколько раз за годы службы приходилось сталкиваться с одной и той же истиной: иногда жизнь человека зависит всего от нескольких минут. Опоздал — и спасать уже некого.

Я шумно выдохнул.

Да кого ты обманываешь, Егор… Не сможешь ты сидеть здесь до утра. Спасатель ты… или кто?

Луна медленно выползала из-за гор, понемногу заливая ущелье серебристым светом. Наконец мне удалось найти относительно пологий спуск. Обдирая ладони, колени и всё остальное об острые камни осыпи, я буквально съехал вниз, цепляясь за кусты и торчащие из земли корни. Кое как, но спустился.

В поисках удобного прохода пришлось сильно отклониться вверх по руслу, так что теперь предстояло возвращаться обратно.

Здесь, внизу ущелья, запах человеческого присутствия чувствовался на много отчётливее — дым и жаренное мясо не учуять сложно.

Дальше я уже не шёл — крался. Чем сильнее ощущался дым, тем внимательнее и тише приходилось двигаться.

Кругом стрекотали насекомые, негромко журчал тоненький ручей, шелестели листья. Но теперь за всеми этими звуками всё отчётливее проступало другое — человеческое.

Сначала мне показалось, будто послышался смех. Я тут же замер.

Показалось? Нет…

Через несколько секунд ветер снова донёс звук.

Голоса. Несколько человек переговаривались короткими, отрывистыми фразами. Значит, они живы, убили зверя и теперь радуются.

На душе почему-то стало немного легче. Пусть они и чужаки, но зла им я не желал. Так же как и не желал отдавать своё. Если получится договорится и жить мирно, ну или хотя бы просто разойтись берегами — будет отлично.

Слов разобрать ещё было невозможно, но ошибиться уже нельзя. Лагерь совсем рядом.

Присев за большим замшелым камнем, я несколько минут неподвижно вслушивался, позволяя слуху отделить человеческие голоса от обычного шума леса.

Вот кто-то негромко рассмеялся. Ответили ещё двое. Звякнул камень о камень. Заплакал ребёнок — совсем недолго, его почти сразу начали успокаивать.

Ребёнок… Значит, Барк оказался прав. Это идёт не отряд воинов, а переселяется племя.

Осторожно выглянув из-за валуна, я заметил впереди просвет между деревьями. Сквозь него уже пробивались оранжевые отблески костра. Совсем близко. Ещё немного — и я увижу лагерь.

Сердце невольно забилось чаще, а ладони вспотели. Страха не было, но волнение нарастало с каждым шагом. Глубоко вдохнув и медленно выпустив воздух, я пригнулся ещё ниже и бесшумно скользнул к следующему дереву.

Теперь нужно было соблюдать предельную тишину. Малейший хруст сухой ветки или случайно задетый камень могли закончить эту разведку раньше, чем я успею хоть что-нибудь узнать.

Вскоре подвернулось идеальное место для наблюдения. Два огромных валуна когда-то съехали со склона и легли так удачно, что между ними образовалась узкая расщелина, заросшая кустарником. Снаружи её было почти невозможно заметить, а вот изнутри открывался отличный обзор — лучше не придумаешь.

Я протиснулся между камнями, улёгся на живот и выглянул наружу. Лагерь оказался совсем небольшим.

Чужаки устроились на ровной площадке, которую когда-то вымыл бурный поток в высоком берегу высохшего русла. Над ними нависал каменный карниз, а в глубине темнел неглубокий грот, хорошо защищавший от ветра и ночной сырости. Перед входом ярко горел костёр.

Удобное место.

Сверху заметить это место было почти невозможно, а снизу к нему вёл всего один относительно удобный подъём. Для ночёвки лучшего убежища и не придумаешь.

У огня сидели шестеро мужчин — крепких, широкоплечих, одетых в меховые накидки. Каждый держал в руках длинную палку, на которой жарились здоровенные куски мяса. Впрочем, ждать, пока оно полностью приготовится, никто даже не собирался: один из них сорвал полусырое мясо прямо с огня, обжигаясь, перекинул его из ладони в ладонь и с жадностью впился зубами.

— Р-р-р… — недовольно зарычал он, обжигая язык.

Остальные громко расхохотались. Один ткнул в него пальцем, другой что-то сказал, и все снова заржали.

Похоже, подшучивали над неудачником.

На первый взгляд — обычные люди. Сидят у костра, смеются, подшучивают друг над другом, спорят из-за мяса. Но что-то не давало покоя. Какая-то деталь ускользала от сознания, словно я смотрел на картину, в которой не хватало важного элемента.

И вдруг до меня дошло.

Стоп…

А где женщины? Где дети?

Именно в этот момент один из охотников небрежно бросил обглоданную кость куда-то в глубину грота.

Я машинально проследил за ней взглядом.

Кость упала почти на самой границе света и тьмы.

И…

Что-то мелькнуло. Настолько быстро, что сначала я решил — показалось. Маленькая сгорбленная фигурка буквально вынырнула из мрака, схватила кость обеими руками и мгновенно исчезла обратно.

У костра снова загоготали.

Один из мужчин демонстративно обглодал ещё один кусок мяса и тоже швырнул кость в темноту.

Теперь я уже не сводил глаз с того места, куда она упала.

Из мрака мгновенно выскользнула маленькая сгорбленная фигурка, подхватила добычу и тут же исчезла обратно.

Худая, почти голая. Настолько измождённая, что больше походила на тень, чем на человека.

Охотники громко ржали, отпускали друг другу какие-то колкие замечания и один за другим бросали объедки в темноту, будто развлекались, подкармливая диких зверьков.

А маленькие фигурки снова и снова выбегали из мрака, торопливо хватали кости и исчезали обратно. Да, их было несколько. Двое, как минимум.

Они не произнесли ни звука, не дрались за еду и даже не пытались схватить больше, чем успевали подобрать. Быстро выскакивали к самой границе света, подбирали брошенную кость и сразу же исчезали в глубине грота, словно задержаться у костра хотя бы на лишнюю секунду было страшнее голода.

Охотников это, похоже, только забавляло.

От этого зрелища по спине пробежал неприятный холодок.

Я медленно нахмурился.

Что за чёрт…

Это были дети. Маленькие, худые, запуганные.

Почему они сидели в темноте, словно дикие зверьки, и ждали, когда взрослые бросят им обглоданные кости? Почему боялись сделать хотя бы шаг из мрака?

Ответов пока не