Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

Мы закончили с посудой и перешли в гостиную. Агафья поднялась на второй этаж за картой, а я тем временем разложил на большом столе газету, телефон и блокнот. Отодвинул старую фарфоровую вазу, чернильницу и стопку счетов, которые своим присутствием мешали думать о чём-либо хорошем.

Смутень устроился на верхушке кресла.

— Ты ведь уже всё решил, да?

— Мы это обсуждали, — не отрываясь от своего занятия, ответил я.

— Мы обсуждали осторожную проверку, — напомнил фамильяр.

Я хотел было ответить, но в этот момент, в гостиную вернулась Агафья с большой свёрнутой картой.

— Вот, — произнесла она и разложила ее на столе. Бумага была старой, пожелтевшей по краям, перевязанной выцветшей синей лентой.

Перед нами линиями улиц, площадей, каналов и мостов раскинулся Петербург. Я взял телефон и открыл фотографии, сделанные в кофейне:

— Начнём с тех, чьи адреса читаются лучше всего.

Агафья взяла карандаш, готовясь отмечать места.

— Миша Ершов. Приют Святой Елены, — начал я, и травница быстро нашла нужную улицу, поставив маленький крестик.

— Марфа Климова, — продолжил я. — Тот же приют.

Рядом с первым крестиком появился второй.

— Никита Рябцев. Последний раз его видели возле лавки свечника на Сенной линии.

— Это вот здесь, — произнесла травница, отмечая место на карте.

Третья отметка легла немного восточнее.

Мы работали не торопясь. Иногда Агафья уходила на кухню и возвращалась с новым чайником. Когда удалось нанести восемь адресов, травница отлижила карандаш и внимательно посмотрела на карту.

— Смотри, как интересно, — произнесла она. — Все пропажи происходят в радиусе нескольких кварталов от одной точки. Такой вот круг получается.

Я взглянул на карту:

— Это же район старого кладбища. Здесь почти нет жилых домов. Вот посмотри, тут только пустыри, заброшенные здания, какие-то старые, давно закрытые предприятия. Отличное место, для того, кто хочет надёжно спрятаться и где никто ничего не заметит.

— И приют для сирот! — добавила травница. — Может быть, кто-то из них знает что-то? Хотя…

Девушка вздохнула и добавила:

— Ты сам говорил, что соваться туда нельзя.

— Можно, — глядя на карту, задумчиво ответил я. — Да и вариантов других у нас нет. Это рискованно, но…

Травница удивленно посмотрела на меня. Сидевший же на спинке кресла Смутень недовольно поморщился:

— Только не говори, что… — начал было он.

— Нужно будет сварить зелье превращения, — сказал я. — Если мы изменим внешность, можно будет посетить приют.

— Ты хочешь перевоплотиться? — искренне удивилась травница.

— Да, но это будет сложно, — ответил я. — Нужны будут очень редкие ингредиенты

— Да, ты права, — согласился я. — Но у меня есть кое-какие мысли на этот счёт, которые сами мы не добудем. Их придется купить. Мы будем максимально осторожны, но если хотим работать под хорошим прикрытием, то нам нужна надёжная маскировка. Синод уже знает меня в лицо. Я наверняка на карандаше у синодников.

— А ещё для всех этих тайных дел нужен другой автомобиль, — добавил после недолгого раздумья Смутень. — И тогда точно никто не сможет отследить наши перемещения.

Травница перевела на него полный удивления взгляд:

— Ты хочешь купить машину без номеров и документов?

— Боюсь, он прав. Другим способом подступиться к приюту не удастся. Придётся тратить деньги.

Агафья на мгновение задумалась, затем согласно кивнула:

— Ладно, — неохотно произнесла она. — Раз надо…

Она подтянула к себе блокнот, открыла чистую страницу и взяла карандаш.

— Давай с самого начала. Что именно нужно для зелья превращения?

Я опёрся ладонями о край стола и задумался. Рецепт вспоминался неохотно. В прежнем мире подобные составы использовали редко. Они были дорогими, капризными в приготовлении и имели множество неприятных побочных эффектов. От лёгкого зуда до следов на коже, которые могли остаться навсегда. Последнее звучало особенно неприятно.

— Основа — отвар корня двуликого ириса, — начал перечислять я. — Затем понадобится пепел зеркального мха, кровь хамелеоновой ящерицы и несколько капель настоя тенелиста.

Карандаш замер над бумагой. Она подняла голову и взглянула на меня так, словно пыталась понять, шучу ли я или говорю правду:

— Ты сейчас серьёзно?

— Предельно.

— Двуликого ириса не существует.

— В этом мире?

— Вообще, — начала было девушка и задумалась. — Хотя, возможно, двуликий ирис у нас называется иначе. Опиши его.

— Высокий белый цветок с двумя венчиками, — начал я. — Один раскрывается днём, второй ночью. Корень раздваивается и всегда растёт в разные стороны.

Травница задумалась.

— Лунный раздвоенец, — пробормотала она после паузы. — Очень редкое растение. Его используют в составах для лечения некоторых болезней кожи.

— Значит, он, — решил я. — Свойства похожи.

— Зеркальный мох это возможно, серебряный лишайник, — задумчиво произнесла травница. — Его будет очень сложно достать. А вот с кровью будет еще сложнее.

— Можно заменить кровью морочного геккона, если у вас не водится хамелеонов, — неуверенно произнес я.

Смутень перелетел на стол и прошёлся вдоль карты, стараясь не наступать на отметки.

— Может, проще надеть накладные усы?

— Синодник видел меня слишком близко, — отмел я это предложение. — Усы не помогут.

— Большая шляпа? — продолжал сыпать предложениями фамильяр. — Или мешок на голову?

Агафья прикрыла ладонью лицо, скрывая улыбку, но быстро посерьёзнела.

— Гекконы существуют, — ответила она после паузы. — Просто магия крови запрещена Синодом. А значит, и зелья, которые основаны на крови живых существ, тоже под запретом. Это противоречит учению Творца.

Я тяжело вздохнул. Выпрямился и отошёл к окну. Сад был залит дневным светом. На ветвях яблонь прыгали воробьи, где-то в траве стрекотали насекомые.

— Значит, придется либо искать ящерицу, либо покупать уже готовую кровь, — не оборачиваясь, произнес я. — Другого способа у нас нет. Мы не знаем, кто следит за приютом. Если там есть человек Синода, нас сразу запомнят.

— Сначала найдём ингредиенты, — предложила Агафья. — Потом займемся машиной.

Я взглянул на Смутеня:

— И в покупке ингредиентов нам нужна будет твоя помощь.

— Ведьма? — мигом нахохлился фамильяр. — Герман, она почует в тебе двоедушника за километр. И сразу сдаст тебя Синоду.

— Не сдаст, — хитро усмехнулся я. — Если и сама будет в серой зоне.

Ворон расправил крылья:

— Ладно, — буркнул он. — Но потом не говори,