Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

и дохлые звери. Нора болтает с таким дружелюбным Джеком. Я замечаю, что в прошлый раз сочла его несносно красивым не только потому, что не выспалась и не попила кофе: при свете он выглядит еще лучше.

Впрочем, вышеупомянутое нисколько не улучшает того прискорбного факта, что он с первого взгляда отреагировал на меня странно – не высунул раздвоенный язык, конечно, но задел мои чувства. И возможно, вчера еще и тайком высматривал в окно.

Нора машет нам рукой. Джек – нет. Едва увидев меня, он снова мрачнеет. Потом хмурится, переходит улицу и исчезает за дверью забегаловки, словно вообще нас не видел.

«Может, и не видел», – говорю я себе. Но знаю: это не так.

Мы вылезаем из машины, я улыбаюсь Норе. Она милая, а я хочу держаться хоть за что-нибудь милое. Логан, напротив, даже не смотрит на нее – он открывает багажник и достает оттуда пакеты с едой.

– Я могу помочь? – любезно спрашивает Нора. – Я всегда помогала Амелии с продуктами. Жаль, припарковаться поближе к дому нельзя, и…

– Не надо, – слишком громко перебивает ее Логан. А потом берет в руки невероятное количество пакетов, дескать, сам справится.

Я не мешаю брату. Мужчины любят хвастаться необязательной демонстрацией скучной физической силы – вот пусть и бахвалится.

– Я… я уже наполовину оцифровала опись инвентаря, – продолжает Нора, а затем переводит взгляд с Логана на меня. – Как закончу, могу прислать вам на электронную почту.

– Пришлите ее вашему адвокату. А он отправит мне, – отвечает Логан. Его голос напряженный – в конце концов, брат пытается тащить на себе где-то сорок кило еды.

Я закатываю глаза и безмолвно шепчу Норе: «Мужчины».

Она еле заметно улыбается, но грубость Логана явно ее обидела. Похоже, обиды тут ходят по кругу. Но, как ни странно, мне становится получше.

Я машу ей рукой на прощание, закрываю багажник и следую за Логаном по проулку. Я решаю внимательно осмотреться по сторонам, раз уж сейчас светло. Просто обычный проход между домами, выглядит приятнее, чем многие нью-йоркские задворки. Сквозь кирпичи пробиваются сорняки, в трещинах – грязь (почему-то сразу напоминающая о наводнениях), никаких чудовищ с глазами-бусинками в наличии не имеется.

Подойдя к домику, Логан поворачивается ко мне и кряхтит – судя по всему, хочет, чтобы я достала у него из кармана ключи от дома. Я так и делаю, вставляю в замок и, недовольно бормоча, дергаю ручку. В итоге концов дверь открывается.

И я не оглядываюсь на двор, поскольку у меня опять покалывает шею и я не хочу знать, наблюдает ли кто-то за нами.

Логан вваливается в дом и швыряет все пакеты на кухонный столик.

– Ну что, ощутил себя настоящим мужиком? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня так злобно, будто я на самом деле его разозлила. Странно.

– Раз уж я все донес, может, ты хотя бы разложишь продукты?

– Раз уж ты ведешь себя как скотина, раскладывай продукты сам. Чем она тебе не нравится? Нора очень хорошая и…

– Слушай, Лекси, – перебивает меня Логан. – Если хочешь, чтобы с делами справлялся я – с любыми делами, всегда, – ты не можешь при этом требовать, чтобы все было по-твоему. – Похоже, брат готов запустить в меня одним из пакетов.

Мне больно, ведь я понимаю, что в его словах есть зерно истины. Я на самом деле полагаюсь на него. Так мы работаем. И так было мы всегда. Но он никогда не предъявлял мне это недовольным тоном, словно всю жизнь злился на подобный расклад. Он никогда не кидался на меня так, словно это плохо. Обычно он меня в таких случаях хотя бы поддразнивал.

Ну, как обычно, по-логановски, чтобы не испортить мне настроение.

А я решила остаться в жутком городке ради него. И вот что получаю в благодарность?

Меня несправедливо оскорбили, конечно, мне ничуть не весело, однако я не могу устроить из этого драму на ровном месте. Я сглатываю, к горлу неожиданно подкатывает комок. У меня нет ни одной остроумной реплики в ответ. У меня вообще ничего нет. Я слишком устала, ситуация чересчур давит, а брат хочет здесь остаться, чтобы мы и дальше вели себя не пойми как.

Хуже того, мне еще и придется торчать здесь вместе с ним, потому что, похоже, от опасности покалывает только мой затылок.

В общем, я резко поворачиваюсь на пятках и ухожу в спальню – свою спальню. Логану кровать не нужна. Пусть ночует на диване до скончания веков.

Я принимаю душ в крохотной ванне с пластиковой занавеской, которой место скорее в сумасшедшем доме. На полочке и бортиках ровными рядами стоят шампуни и лежит мыло – все бренда «Мэри Кей», с ароматом яблок и миндаля, даже не такие отвратительные, как я ожидала. Хотя, конечно, с люксовым брендом «Ла Прейри» это никто не перепутает.

Вода – приятная и теплая, но давление в трубах оставляет желать лучшего. Помывшись, я пытаюсь читать. Потом достаю из чемодана вязание. Я не вернусь в гостиную, пока Логан не извинится.

Но он не извиняется.

День тянется и тянется. Яркий золотистый свет солнца постепенно тускнеет.

Когда наступает общественно приемлемое время для сна – ну, по крайней мере, если бы я была в гериатрическом возрасте, – я начинаю программу ухода за кожей и подготовки ко сну. Один уравновешивающий шаг за другим.

«Чем больше ты напоминаешь себе, насколько ты настоящая, прикасаясь к своему лицу, смотрясь в зеркало и находя настоящую опору в собственном теле, – любит повторять мой психотерапевт, – тем лучше тебе удастся перенести реальные ощущения в плохие сны и напоминать себе об этом».

Я принимаю снотворное: прошлой ночи оказалось достаточно, чтобы напомнить мне, что творится, когда я забываю о лекарстве. Запираю дверь спальни – может, это меня как-то остановит и не даст уйти куда попало. Но я знаю: как бы Логан на меня ни злился, он ни за что не выпустит меня из дома. Брат защитит меня от меня же и от всего, что мешает мне быть нормальной в любом случае.

Точно так же и я решила остаться здесь, чтобы защитить Логана, хоть он иногда жутко меня раздражает.

И вдруг мне становится холодно.

А вокруг темно.

Невероятно темно – несколько секунд назад еще даже сумерки только наступили.

Мои глаза открыты? Я не сплю?

– Лекси.

Я поворачиваюсь на голос в темноте.

Он не похож на голос Логана, но это должен быть Логан. Тембр низкий, мужской – а кто еще может помочь мне сориентироваться в густой, тяжелой мгле?

Но я не в безопасности и ничего не вижу. Мне холодно, я иду босиком по неровной земле.