Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Конечно, никакой иной причины думать об этом нет.

При виде нас Джек молчит. Просто поворачивается и показывает, чтобы мы зашли в закусочную. И Логан, и я колеблемся, прежде чем переступить порог, но Джеку уже неинтересно. Он исчезает в темноте. Сейчас точно будет какая-то жуть…

Но через несколько секунд включается свет.

Мы с Логаном переглядываемся.

– Если бы это было по-настоящему, а не во сне, я бы была уверена, что он нас сейчас убьет, – говорю я Логану.

Пусть брат знает: даже во сне у меня не настолько едет крыша, чтобы считать происходящее реальностью.

Я в курсе, что бывает, когда я начинаю верить собственным заблуждениям. Маски, которые я с таким трудом надела, спадают, а окружающие взирают на меня с жалостью или страхом. Нет ничего хорошего в потакании тому, что преследует меня всю жизнь.

Прямо сейчас Логан, в частности, закатывает глаза и тащит меня за собой.

Джек ждет нас в коридорчике, по которому я шагала вчера. Он ведет в антикварную лавку. Логан направляется туда.

Я не должна таращиться по сторонам, но, конечно, не могу настолько себя контролировать. Когда мы минуем окно в коридоре, я успеваю кинуть взгляд на улицу.

И снова вижу ярко освещенную часовую башню, будь она неладна. Из-за нее во мне что-то ломается. Я отчаянно хватаюсь за невероятно реалистичный сон, но при виде проклятого сооружения едва не впадаю в панику. А ведь рядом Логан.

Логан, единственный, кто никогда от меня не отворачивался.

– Это сон, Логан? – шепчу я, когда Логан заводит меня в антикварную лавку. – Или я наконец-то сошла с ума?

Он не отвечает – снова, – что уже начинает меня пугать. Логан всегда отвечает, пусть и не всегда словами. А сегодня он только тащит меня за собой в темноту. Его поведение не слишком утешает. Мы где-то по пути потеряли Джека, поэтому останавливаемся. Ну, по крайней мере, я застываю как вкопанная. Спустя миг Логан резко сбавляет шаг. В глубине магазинчика теплится свет, и нам явно надо идти туда, но никто из нас, похоже, этого не хочет.

Однако здесь, в темноте все сильно хуже. Клянусь: куклы светятся, а тени двигаются, смещаются, извиваются. Я изо всех сил вцепляюсь в брата. Наверное, это выглядит крайне глупо, но и он крепко держит меня. Такой вот эквивалент похода в лес в фильме ужасов. За нами вскоре погонятся ужасные, отвратительные существа – я вспоминаю раздвоенный язык и мертвые глаза старухи – или нас заманят в печку ведьмы?

У меня в голове смешались хорроры и жуткие сказки, которые я читала в детстве. В общем, так или иначе, а страх никуда не девается.

– Извини, что разбудил тебя, дедушка, – слышим мы голос Джека, затем свет включается в комнате, где стоим мы.

Куклы, сразу замечаю я, не становятся менее пугающими. И я очень хочу обрадоваться, что сейчас придет Гаррисон, поскольку накануне мы очень мило пообщались. Но что, если он притворялся, и на самом деле он на пару Джеком убивает людей, и я привела Логана (хотя именно он тащил меня сюда) на верную смерть?

В конце концов, я же и тогда подумала, что Гаррисон собирается заманить меня в антикварную лавку и убить. Может, я была и права.

Но это ведь сон, напоминаю я себе, понимая, что иначе просто не выдержу. У меня и раньше были такие сны – очень реалистичные, но не реальные. Вероятно, сейчас картинка просто-напросто еще более натуральная, чем прежде, вот и все.

Вышеупомянутое объяснение меня даже утешает, потому что, если кто-то сейчас и умрет, это будет во сне, и когда я соображу, как проснуться, все будут здоровы, бодры и живы, и я от души посмеюсь или притворюсь, что вообще никаких кошмаров не видела – ну, как обычно.

Я заставляю себя дышать.

Из темноты появляется Гаррисон, тяжело опираясь на трость. Взмахом руки он показывает Джеку, что он в порядке, и идет к нам.

Джек – за ним. Он хмурится, а вот на старческом лице Гаррисона – приятная улыбка. Он рад нас видеть.

После предыдущих странных событий меня захлестывает волна облегчения.

– Она была на стене от наводнений, – говорит Джек.

– Так, – произносит Гаррисон, словно отвечая на вопрос, который никто не задавал. – Значит, началось.

– Они ничего не знают, – продолжает Джек. Вроде бы укоризненным тоном.

И это несправедливо, хотя он, конечно, прав. Мы явно не в курсе.

Гаррисон не реагирует на тон Джека. Его добрая улыбка превращается в гримасу беспокойства, когда он приближается к нам.

– Нет, так не пойдет, – ворчит он, разглядывая мои израненные ноги. – Нужно прочистить раны. Милочка… присаживайся здесь. – Он хлопает ладонью по креслу.

Я понимаю, что мне нравится, когда чей-то дедушка называет меня «милочка».

– Сейчас посмотрю, чем тебя можно перевязать.

– Я уже все принес, – грубо заявляет Джек. Под мышкой у него – пластиковая аптечка, в руке – полотенце.

Логан подталкивает меня локтем, и я опускаюсь в кресло. Логан и Гаррисон одновременно тянутся к полотенцу, а Джек – или мне просто кажется? – собирается встать передо мной на колени.

Пожалуй, это самое странное, что когда-либо со мной происходило – и именно поэтому я твердо уверена, что вижу сон из-за психического срыва. Как ни крути, а сейчас трое мужчин одновременно пытаются наперегонки вызваться, чтобы помыть мне ноги, словно они этого хотят – хотя один из них не может встать на колени, другой – как раз может, а третий – мой брат.

Наверное, именно из-за того, что один из них – мой брат, я протягиваю руку Джеку. После паузы он отдает полотенце мне. Я не хочу смотреть ни на кого, закидываю одну ногу на другую и вытираю их по очереди полотенцем.

Пятки болят, но после того, как я смываю кровь, выглядят они более-менее нормально. Джек кладет рядом с креслом антисептик и бинты, и в наступившей напряженной тишине я обрабатываю раны и перебинтовываю царапины на пятках. Они не очень глубокие, что… конечно же, хорошо.

Я наконец заставляю себя посмотреть на мужчин, собравшихся вокруг кресла. Гаррисон буравит меня острым взглядом. Логан сердито зыркает на Джека, а тот сердито пялится в потолок. А я сижу с перебинтованными ногами, одетая в смешную желтую пижаму, разрисованную кусками сыра, и думаю, проснусь ли я вообще когда-нибудь.

– Что именно Амелия рассказывала вам двоим о Мидасе? – спрашивает Гаррисон, когда молчание затягивается уже настолько, что мне хочется завизжать – чисто для того, чтобы посмотреть, что произойдет.

– Не понимаю, с чего вы взяли, что мы вообще когда-либо разговаривали с Амелией, –