Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Выходит, я горюю по их историям и прошлому, а не по ним самим.

Но есть и различия: мама мертва уже долгие годы. Естественно, никто с ней не встречался. А вот Амелия была жива, дружила с сестрой-близнецом и брала под свою опеку рукодельниц.

Но не меня. Хотя у меня-то как раз руки растут очень даже из того места.

Клео останавливается и смотрит на лестницу.

– Нора, мы пришли! – кричит она.

Она говорит «мы», словно Нора и должна ждать именно нас.

Я отмахиваюсь от этой мысли, ведь у них наверняка есть групповой чат. По моему опыту, иначе и быть не может. Я изучаю подсобку. Мне не терпится взять моток пряжи и что-нибудь связать. Клео смотрит в телефон.

Руки не оттуда растут. Пряжей не интересуется. Раз уж она сегодня общительнее, чем вчера, почему бы не спросить?

– Если тебе не нужен магазин и ты не хочешь с ним иметь ничего общего, чем ты занимаешься?

Она не сводит глаз с телефона.

– Самолетами.

Я не уверена, что это можно считать ответом. Что она делает с самолетами? Пилотирует? Чинит? Летает на них?

Превращается в самолет, как трансформер?

Пока я решаю, хочу ли дальше развивать тему, по лестнице торопливо сбегает Нора, застегивая сережку в ухе.

– Извините за опоздание, я не выспалась сегодня. Странные сны.

Она не смотрит мне в глаза, а в животе уже холодеет от тревоги. Мне совсем не нравится, что мы обе одновременно видим странные сны.

Но, с другой стороны… разве сейчас у нас обеих не стресс? Мы беспокоимся о будущем магазинчика. Просто… так устроен человеческий мозг. Это вовсе не мрачное предзнаменование, что произойдет нечто ужасное.

Нора накрасилась ярче, чем накануне, и завила волосы – или еще что-то с ними сделала. Клео выглядит точно так же, как и вчера. Черное на черном, разве что не смотрит на меня слишком хмуро. Нора выводит нас через парадную дверь.

На улице по-прежнему холод собачий.

– Ой! Вот. – Нора скидывает с плеч изящно связанный кардиган и протягивает мне. – Футболка не поможет.

Под кардиганом у нее – красивая синяя рубашка с длинными рукавами. Я очень хочу отказаться, но я жутко замерзла, а Нора – тот человек, которому я просто не могу сказать «нет». Мне почему-то кажется, что в таком случае она рассыплется в прах, хотя и понимаю, что она не давала мне ни единой причины думать подобным образом.

Я надеваю кардиган – и восхищаюсь качеством вязания, – а Клео и Нора переходят улицу, направляясь к забегаловке. Где я, несомненно, столкнусь и с Джеком, и с тем прискорбным фактом, что он явился мне во сне в образе ворчливого спасителя.

Это как чувственный сон о коллеге, после которого ты просто не можешь нормально смотреть ему в лицо, а мне уж точно не надо думать ни о чем таком в присутствии Джека.

Почему Логан не мог приготовить нам кофе?

Но Клео и Нора, по крайней мере, сегодня ведут себя со мной без неприязни. И они знают местных, так что почему бы не спросить?

– А что с Джеком?

– Он прямой потомок Беллами, – кратко отвечает Нора, будто это все объясняет.

– В смысле?

Клео пожимает плечами.

– Для него все имеет иной вес.

А о каком весе она говорит? Не представляю, с чего бы ворчливому парню из закусочной в принципе считать хоть что-то весомым, но, с другой стороны, я же ничего не знаю о Мидасе. Кстати, остальные, наверное, должны об этом помнить, особенно учитывая, что раньше я здесь никогда не бывала.

Но вдруг мне вспоминаются слова из сна.

«Дарлинги не похожи на другие семьи».

Возможно, и Беллами тоже.

Тогда и Мидас отличается от других городов.

Но это еще не означает, что тут живут демоны. Я знаю, как люди реагируют, когда я что-то подобное упоминаю хотя бы в шутку.

Клео открывает дверь и придерживает ее передо мной. Нора слегка подталкивает, приглашая внутрь.

Вот теперь я уже серьезно думаю, что здесь замешан групповой чат – и такое мне никогда не нравилось. А женщины почему-то смотрят на меня с жалостью. И говорят с осторожностью, которой вчера не было.

Я хочу запаниковать. Боже, не надо! Опасливые взгляды, попытки скрыть жалость. Я не хочу подобного отношения к своей персоне!.. Ни здесь, ни где угодно.

«Не психуй, – предупреждаю я себя. – Ты отлично знаешь, что будет, если ты сорвешься».

Логан сидит в той же кабинке, что и вчера. Тарелка перед ним пустая, зато кофе в кружке – нетронутый. Я с изумлением понимаю, что брат не смотрит в телефон. А через стол стоит Джек, естественно, сложив руки на груди и опираясь о стену.

Мне очень хочется верить, что они сумели быстро поладить сегодня утром, поскольку Логан всегда умеет завязывать дружбу с любыми новыми знакомцами. Это одно из самых раздражающих качеств брата.

Но нет, они смотрят друг на друга хмуро. Недружелюбно. Как-то совсем не похоже на Логана Дарлинга, эсквайра и золотого мальчика.

Нора обходит меня и садится напротив Логана. Клео тут же присоединяется к ней, а мне ничего не остается, кроме как устроиться возле брата в кабинке общественной закусочной.

Что мы, черт возьми, все здесь делаем?

Логан поворачивается и подталкивает ко мне полную чашку кофе. Я хочу разыграть типичную Лекси и с горечью пожаловаться на трагедии, которые постигли меня после того, как я сегодня утром продрала глаза, причем наихудшая – вся эта сложившая ситуация, – но мне слишком сильно нужна доза кофеина.

Я беру чашку, отпиваю и с огромным разочарованием понимаю, что это отнюдь не худший кофе в моей жизни. Даже без привычных манипуляций, которые я обычно провожу, когда приходится использовать дрип-пакеты. Но об этом я, конечно же, никому не скажу.

Вокруг нас повисает гнетущая тишина, и внезапно я нутром чувствую, что центром нашего маленького сборища является Джек. Словно он устроил нашу сходку – и уже стал председателем. Прямо генерал, устроивший смотр солдат.

Как смешно. Животик надорвать можно.

Приближается официантка Марлин с подносом, уставленным тарелками, стаканами и кружками, и что-то тихо говорит Джеку. Они хихикают. Как интересно – у него, значит, есть… чувство юмора.

Я думаю, что Марлин подсядет к нам, раз уж они дружат. Но нет, она отдает поднос Джеку и быстро идет прочь. У меня нет времени, чтобы задуматься, почему он настолько приветлив буквально со всеми, кроме меня – ну ладно, и еще Логана, – поскольку он ставит тарелки перед