Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Одновременно я продолжаю размышлять о снах, которые, как выяснилось, были реальны, и о том, что мне, блин, делать с демонами.

Не говоря уже о том, что я предвестница смерти.

Глава 12

Омлет – вкуснейший. Я, конечно же, была зверски голодна, а теперь надеюсь, что буду хорошо соображать. Вдобавок сегодняшний завтрак значительно лучше того, что мне предложили вчера.

Однако ситуация до сих пор кажется несколько странной.

Особенно когда я пытаюсь расплатиться, а Марлин говорит, что не нужно. Я опять-таки хочу приписать заслугу Логану, но не видела, чтобы брат оплачивал какие-либо счета. Из кабинки я вижу только широкую спину Джека, который расхаживает взад и вперед за прилавком, закинув на плечо полотенце.

Загадка сама себя не разгадает, если я буду и дальше здесь сидеть, и думать о мужских плечах. Но теперь, получив необходимую порцию еды и кофеина, я решаю пойти в вязальную лавку. Не только для того, чтобы выведать у Норы очередную порцию информации, получше понять Мидас, его обитателей и мою покойную бабушку, но и узнать что-нибудь о демонических Пирах, проходящих раз в поколение, и, естественно, пощупать пряжу. Придумать новый проект, чтобы занять руки, пока мой ум пытается обдумывать последствия… всего.

Я хочу прыгать от радости – ведь к моим снам относятся серьезно, хотя я вынуждена признать, что демоны существуют. И едят людей в городке, в котором я сейчас нахожусь.

Последнее доказывает, что сны с хлюпаньем, которые я видела столько лет, – это не просто порождение поврежденных механизмов моего рассудка. Ну, по крайней мере, не совсем.

Я планировала выскользнуть через парадную дверь и перейти улицу – да-да, планировала, – но почему-то я обнаруживаю себя в коридорчике, соединяющем закусочную и антикварную лавку. Возможно, раз уж все события ночи случились на самом деле, мне стоит поблагодарить Гаррисона? Он помог мне с перевязкой ног. Мне даже это в чем-то нравится: я впервые могу гордиться тем, что мои ступни болят не просто так, а по конкретной причине.

А в Мидасе со мной вообще многое случается впервые.

Но мои больные ноги не желают двигаться, когда я говорю им, что они должны. Я замираю и таращусь из окна на часовую башню.

Вздрогнув, вспоминаю, что во снах не только слышала хлюпанье.

Башенные часы уже долго живут в моей голове.

Если мои ночные «путешествия» реальны, причем настолько, насколько возможно в Мидасе, где определение реальности, похоже, несколько отличается от общепринятого, – это значит, что и с часами связана некая ужасная тайна. Иначе они бы не пугали меня и во сне, и наяву.

Джек, Нора и Клео уже в курсе? Может, поэтому Гаррисон рассказал мне о трагической гибели ребенка? Или же то, что часы по-настоящему опасны, известно только мне? Происшествие с ребенком можно рассматривать как несчастный случай…

Тем не менее тут есть проблема: я даже не представляю, с чего мне быть носительницей секретных сведений о сооружении, поскольку именно местные жители должны знать о нем все.

Даже если я предвестник смерти.

– Днем безопасно. По крайней мере, раньше всегда было. Таков договор.

Я вздрагиваю от внезапного низкого голоса и оглядываюсь через плечо. В коридоре довольно тесно, а позади стоит Джек.

С одной стороны – часовая башня. С другой – знойный парень. Я не нравлюсь ему, но у него великолепные плечи. Это объективный факт.

А вот и другой объективный факт: его зеленые глаза смотрят в мои… Невероятно!

Моя нервная система, похоже, опять разладилась.

Я сосредотачиваюсь на том, что он говорит, а не на его росте и дурацких зеленых глазах, которые… как бы собирают его лицо воедино. Я с опозданием осознаю, что заметила это потому, что он не хмурится.

Я не знаю, что делать с Джеком, который смотрит на меня вот так. Его взгляд перегружает мой мозг чуть ли не сильнее, чем новость о том, что демоны существуют.

Да, драматично звучит. Я, в конце концов, Лекси. И – да, Джек, перестающий сводить брови при виде меня, – он… уже включил меня в маленькую компанию, которая сегодня устраивает собрание.

В итоге я концентрируюсь на его словах, а не на том, насколько привлекательным он мне кажется.

Башенные часы днем безопасны. Что подразумевает – ночью они могут нанести вред. Но я же и так знаю, правильно? Я до сих пор отлично помню, каково мне было, когда мы въехали в Мидас в темноте и я увидела, как они возвышаются над городом. У меня сразу же начался приступ паники.

Мои взаимоотношения с часовой башней – как раз та информация, которую я обычно держу при себе, поскольку в противном случае тотчас начинаются разговоры о сильнодействующих успокоительных и прочих прелестях, которые так любят прописывать людям с хрупкой психикой.

Но сейчас мне не нужно скрывать всю эту хрень: окружающие мне верят. Мне не обязательно убеждать Джека, что я не сумасшедшая. Я могу рассказать, что действительно постоянно вижу зловещую часовую башню во сне. Он, может, злобный и ворчливый, зато отлично понимает, что в Мидасе творятся странные вещи.

Передо мной стоит человек, который верит в демонов и предвестников.

Он уже о многом осведомлен.

«Важно не то, нравлюсь я ему или нет, а то, что он мне верит», – в сотый раз повторяю я.

Мне очень трудно говорить, от волны облегчения у меня перехватило дыхание, но я выдавливаю:

– Мне всю жизнь снилась часовая башня.

Джек молчит. Он даже не отвечает мне одним из тех взглядов, которые я уже успела узнать. Он не жалеет меня. Не укоряет. Не беспокоится.

Наверное, можно сказать, что он задумчив.

– Тебе снилось, что они существуют? Или что похуже?

Я вздрагиваю. Не могу сдержаться.

– Похуже. Это же очевидно.

И поскольку наш разговор пока похож на совершенно обычный обмен информацией, я объясняю:

– Они появляются из нее. И хлюпают.

Он сдвигает брови и тоже смотрит из окна на часы.

– Они появляются из нее, – эхом вторит мне Джек. – Шахта и городская стена, защищающая от наводнений, ночью небезопасны. Чего уж там, к шахте и днем лучше не подходить… Я, конечно, никогда не слышал, что часовая башня – зона демонов, но… – Он осекается и снова погружается в раздумья.

Джек отнесся к моим словам серьезно. Информация явно для него в новинку, он не опровергает ее сразу же, а я начинаю считать себя… ну… полезной?

Может, быть предвестницей смерти не так уж плохо?

Но ведь ночью я была не у часовой башни, а