Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

в руках, и вскоре я уже топаю следом за ним по коридору – я не хочу истлеть в кладовке, а еще не уверена, что он сейчас меня тут не запрет. У меня в голове проносится еще уйма других причин, которые я не могу сформулировать, но, очутившись в закусочной, я задумываюсь.

И конечно, не над тем, что Джек притащил сюда ведро с майонезом.

Нужно потерпеть до вечера. Мы встретимся в аэропорту, который спроектировали настолько хитроумно, что его не отыщешь на картах в поисковике смартфона. С Клео, Норой и – пустяки-то какие – нашими общими знаниями о том, что демоны существуют и могут с хлюпаньем вырваться из часовой башни.

Хотя нет, они не просто могут вырваться, понимаю я.

Они вырвутся. Весь вопрос – когда.

Я приехала в город, а мое присутствие означает, что это началось.

И меня вдруг осеняет.

Я нахожусь в Мидасе из-за бабушки. Она завещала магазинчик не только Норе и Клео, но и внукам, с которыми никогда не встречалась. Нам с Логаном – близнецам. Чтобы убедиться, что мы обязательно посетим городок.

Судя по словам Гаррисона, меня… специально держали на изрядном расстоянии отсюда. В безопасности. Но если завещание оформили таким образом, чтобы заставить нас сюда приехать, значит, дело в чем-то другом, правильно?

Может, быть предвестником – отнюдь не плохо, и от своей судьбы не надо всю жизнь бегать и прятаться?

Я никогда не общалась с бабушкой, но уже побывала у нее дома и в ее лавке. Я слышала, что о ней говорят люди, которые ее знали.

Я не могу поверить, что она желала зла кому-либо из них. В ее гостиной столько фотографий, которые хранят в себе радостные истории, – как она могла хотеть кому-то навредить?

Наверное, если уж она хотела, чтобы я приехала сюда, значит, у нее есть причины считать, что я не отправлю к праотцам всех, кого она любит. Какая бы роль ни была мне уготована, она явно не только мрачная и трагическая.

Бабушка была вязальщицей, напоминаю я себе. Возможно, я унаследовала любовь к пряже, тканям и рукотворному ремеслу именно от нее. Пожалуй, наша связь все время была намного теснее, чем мне представлялось.

А опытные мастера вязания понимают, что иногда необходимо следовать схеме, даже если она кажется тебе бессмысленной.

Цепляясь за эту мысль, я наконец-то покидаю закусочную: по-моему, здание пыталось удержать меня внутри, или, может, все дело в зеленоглазом владельце, который не ответил, по сути, ни на один заданный мной вопрос и определенно не собирался меня поцеловать, это просто дичь какая-то, – и направляюсь в вязальную лавку.

Но я начинаю составлять новый список вопросов, на которые Джеку обязательно придется сегодня ответить – нравится ему или нет, – когда он закончит разливать майонез.

Глава 13

– Не понимаю, зачем нам обязательно ехать с ней.

Я смотрю на Логана, свернувшись калачиком на бабушкином диване, который ныне служит его постелью. Брат бывает очень странным, если захочет, и сегодня он этого явно хочет.

– Нора говорит, что аэропорт нелегко найти.

– Уверен, я смогу найти.

Я думаю, что Логан не так уж и неправ, поскольку ему вообще все очень легко дается, но…

– Слушай, ты иногда даже с настоящими преступниками говоришь вежливее, чем с Норой. Что на тебя нашло?

Он встает, тащится к каминной полке, где хмуро рассматривает фотографии, и окидывает меня раздраженным взглядом.

– Не знаю, Лекс. Может, мне просто не нравятся местные. Им надо, чтобы я поверил в коллективные сны, демонов и пожирание душ, – произносит брат презрительным тоном.

У меня все мышцы напрягаются от тревоги. Логан всегда, всегда был единственным, кто обращался со мной по-человечески, несмотря на мои… проблемы.

Неужели теперь, когда мне еще кто-то верит, ситуация… изменится? Я не могу вынести даже мысли о том, что ответом будет «да».

Я сажусь и спрашиваю, стараясь ничем не выдать неуверенность и подступающее отчаяние:

– Но ты ведь… веришь им? Правда?

Если Логан не верит, что мои сны реальны, мне самой будет невероятно сложно себя в этом убедить, невзирая на доказательства, предъявленные жителями Мидаса.

– Я не хочу. У меня нет никаких причин. Но… – У него странное выражение лица. Озадаченное.

Брат не понимает, что ему делать дальше. Таким Логан Дарлинг не был еще никогда.

Я не сомневаюсь, что исполнительные функции у него полностью развились еще в маминой утробе. Именно поэтому он вылез на три минуты раньше меня.

Брат берет ноутбук с кофейного столика.

– Ночью я принес тебя домой, а потом занялся поиском информации. Мне пришло в голову, что в архивах местных газет есть что-нибудь… Ну, если мама жила здесь, то можно отыскать и заметку о ней. Или хотя бы какой-нибудь… намек, что она вообще существовала. – Логан прокашливается и протягивает мне ноутбук. – Вот что я обнаружил.

Я читаю заголовок старой статьи, которую Логан откуда-то выкопал. Это же Логан, он не мог поступить иначе.

«Местная жительница погибла в заброшенной шахте»

Едва я вижу слова «в заброшенной шахте», как у меня сразу пропадает желание читать дальше. И оно просто напрочь исчезает, когда я вижу имя. Лора Дарлинг. Так звали нашу мать.

Я качаю головой и невидящими глазами смотрю на статью, пытаясь не думать о том, как возле заброшенной шахты себя вел Логан.

– Но папа всегда говорил…

– Что она умерла при родах. Когда рожала нас.

– Да, – подтверждаю я.

Логан так пронзительно на меня смотрит, что я сразу начинаю сомневаться.

– Точно? – спрашивает он. – Я не помню, чтобы нам хоть кто-то говорил про роды. А ты, значит, помнишь?

Я открываю рот, чтобы сказать: «Конечно», но молчу. Ведь я действительно помню лишь то, что она умерла. Нам твердили об этом еще до того момента, как мы стали понимать, что такое «умерла». Может, я думала, что она скончалась при родах, поскольку иначе она была бы рядом с нами?

И никто нас не поправлял, когда мы высказывали эту гипотезу. О маме вообще старались не говорить. Слишком печальная тема.

До сих пор печальная.

– Мы ездили к той шахте, – тихо продолжает Логан.

Я по-прежнему таращусь на мамино имя на экране, не видя больше никаких других слов.

– Я не знаю, что чувствовал, когда был там. Мне там не понравилось. Но было что-то… что-то… – Он шумно выдыхает. – Страшное.

Я понимаю, что ему трудно признаться, но потом он смотрит на меня.

У Логана – карие, с золотой каемкой глаза, как и у меня. И они вдруг становятся очень напряженными.

– А ты никогда не была сумасшедшей, Лекс. Это объясняет,