Истинная на испытательном сроке - Вик Арис

— Значит, нужны уровни согласия. Разовый, постоянный, экстренный. И юридически чистые формулировки. Могу дать контакт человека, который работал с согласиями в медицинских системах. Там похожая проблема: помощь не должна превращаться в надзор.

Я смотрела на него и понимала, что попала. Не окончательно еще, конечно. Я не из тех женщин, которые падают к ногам мужчины из-за трех умных фраз. Но это было опаснее цветов, комплиментов и красивых машин. Он видел не только меня. Он видел мою работу. Мои мозги. Мою боль, спрятанную в проекте, и не пытался погладить по голове.

— Вы сейчас говорите как человек, который будто и правда понимает, что я делаю, — сказала я.

— Я правда понимаю, что вы делаете.

— Обычно после этого предлагают деньги и контрольный пакет.

— Я не предлагаю.

— Пока?

— Пока спрашиваю, где вам нужна помощь, чтобы вы не решили снова взломать чей-нибудь закрытый контур ради финансирования.

Я усмехнулась, но внутри стало тепло. Очень не вовремя. Очень некстати. Но подобное тепло вообще редко спрашивает разрешения.

После разговора я вернулась за стол Леры и сделала то, что должна была не делать: снова полезла куда не надо.

Только уже не через закрытый архив. Туда меня теперь не пускали. Я решила пройти бочком: старые заявки на пропуска, детские браслеты безопасности для мероприятий клана, внутренние обозначения объектов, логистические метки. С-13 всплыл не сразу. Сначала попались похожие коды, потом старая схема маршрутов, потом запись о закрытом внутреннем объекте без названия. Статус: резервный. Доступ: клановый. Использование: временное хранение, перенастройка, перемещение.

В дни, когда Лера якобы сливала данные, рядом с этим объектом проходили служебные операции. Не в основном журнале. В боковых заявках. Машина, которая не должна была туда ехать. Пропуск, который оформили на один час. Браслеты доступа для младших членов клана на выездном мероприятии. И тот же знак.

Я сидела, забыв про кофе, спину и время. Пальцы бегали по клавишам, в голове выстраивалась цепочка. Лера не просто оставила предупреждение. Она знала про объект С-13. Возможно, поняла, что ее имя используют в журнале доступа. А Никита каким-то образом получил браслет с этим символом. Слишком много совпадений для одного клана, где все помешаны на контроле.

— Александра.

Я вздрогнула.

Андрей стоял у моего стола.

На этот раз в его лице не было ни улыбки, ни мягкой внимательности. Он посмотрел на экран, и воздух вокруг будто стал плотнее.

— Вы опять вошли туда, куда не должны.

— Я не взламывала закрытый архив. Я смотрела служебные заявки, к которым у меня есть временный доступ.

— Вы искали С-13.

— Да. Потому что этот знак был на браслете Никиты. Потому что Лера оставила сообщение рядом с тем же кодом. Потому что в дни ее «слива» там что-то перевозили или перенастраивали, а ваши журналы об этом молчат. И потому что, если честно, я устала делать вид, что это просто случайный набор букв и цифр.

Он наклонился и закрыл окно. Быстро. Жестко. Не касаясь меня, но будто отсекая от кислорода.

— Достаточно.

— Нет. Не достаточно. Вы видите то же, что и я, просто вам не нравится направление.

— Вы не понимаете, куда лезете.

Вот она. Пафосная фраза. Классика жанра. Мужчина, тайна, «ты не понимаешь». Можно еще фанфары добавить.

— Зато вы слишком хорошо понимаете, куда не хотите смотреть.

Андрей резко поднял взгляд.

— Не играйте с этим, Александра. С-13 не объект для любопытства, не загадка из вашего хакерского форума и не способ доказать, что вы умнее службы безопасности. Это внутренняя территория клана. Там завязаны люди, семьи, дети, маршруты, которые не должны всплывать в чужих руках. Одно неверное движение — и вы не просто найдете ответ, вы откроете дверь куда не следует.

Он впервые повысил голос.

В приемной тут же стало тихо. Где-то за стеклом замерли люди, а я почувствовала, как внутри заскреблась обида. От того, что еще час назад он сидел напротив и говорил про мой проект так, будто я равная. А сейчас снова поставил стену: клан тут, человек там.

— Я не играю, — сказала я тише. — Я пытаюсь понять, почему ваша помощница оставила предупреждение, почему мальчишка с таким же символом испугался до белых губ когда я спросила, и почему вы каждый раз закрываете окно, как только я подхожу к чему-то настоящему. Вы хотите защитить всех? Отлично. Но если вы защищаете клан от правды, это уже не безопасность, Андрей Сергеевич. Это уборка мусора под ковер.

Он смотрел на меня долго. Злость в нем не исчезла. Но рядом с ней было что-то еще. Боль? Усталость? Сомнение? Я не успела разобрать.

— Домой, — сказал он. — Сейчас же.

— Вы меня увольняете?

— Я отправляю вас домой до того, как вы сделаете ошибку, которую не сможете исправить.

— Как заботливо.

— Да, заботливо. И сейчас мне плевать, нравится вам слово или нет.

Вот это было очень обидно.

Я встала, взяла сумку и телефон. Не хлопнула дверью. Не устроила сцену. Очень хотелось, но иногда достойный уход бесит собеседника сильнее.

— Вы правы, — сказала я. — Мне правда пора домой. Рабочий день закончился, а слушать, как альфа решает, где моя граница понимания, мне сегодня уже не хочется.

Он ничего не ответил.

Я вышла из офиса с прямой спиной, хотя внутри все кипело. На улице поймала такси, всю дорогу смотрела в окно и злилась на него, на себя, на С-13, на браслет, на то, что мне было больно именно потому, что до этого с ним было хорошо.

Дома я скинула туфли у порога, прошла на кухню, выпила воды стоя у раковины, и только потом включила свет в комнате.

Ноутбук лежал на столе.

Не так.

Я остановилась.

Крышка была закрыта, как обычно. Зарядка рядом. Мышь на коврике. Все выглядело почти нормально. Но он был сдвинут на пару миллиметров, а тонкая волосинка, которую я оставляла между нижней крышкой и корпусом исчезла.

Я медленно поставила сумку на пол.

— Вот теперь, Волков, — сказала я в пустую комнату, — можно начинать паниковать.

Глава 8

Андрей

Саша позвонила мне в двадцать два сорок семь.

Я не успел взять трубку с первого гудка только потому, что в этот момент слушал