Сага о кораблях - Энн Маккефри

Покончив с формальностями, Кира уселась в пилотское кресло и стала медленно поворачиваться на шарнире из стороны в сторону. В глубоком мягком кресле, где совсем утонула ее миниатюрная фигура, она казалась слишком юной и хрупкой для возложенной на нее ответственности.

– Наши кладовые просто ломятся, – заметила Хельва.

Кира лениво потянулась и повела плечами, разминая затекшие мышцы. Потом резко тряхнула головой, от чего по кабине разлетелся дождь заколок, а косички, выбившись из прически, рассыпались по спине. Хельва изумилась. Обычно женщины-космонавты носили волосы до плеч. А у Киры концы косичек свесились почти до пола. Вместе со строгой прической она сразу утратила последние оттенки взрослости. Похожая на древнее фантастическое существо, девушка поднялась с пилотского кресла и направилась в сторону камбуза.

– А не найдется ли у тебя по какой-нибудь счастливой случайности напитка, именуемого кофе? – жалобно протянула она.

Хельва вспомнила Онро и усмехнулась про себя, – похоже, это профессиональная зависимость медиков.

– У меня его втрое больше, чем обычно поставляет интендантская служба, – заверила она девушку.

– Правда?! – Кира закатила глаза, демонстрируя преувеличенный восторг. – Понимаешь, корабль, на котором я летела сюда, был допотопной посудиной с Дракона, и, представь себе, у него на борту не было ни капли кофе. Я чуть не погибла!

Кира распахнула нужный шкафчик, сорвала герметическую крышку и с наслаждением вдохнула аромат, поднявшийся от закипающей жидкости. Щурясь от горячего пара, она сделала первый глоток и с выражением огромного облегчения прислонилась к стенке.

– Мы с тобой отлично поладим, Хельва. Я в этом просто уверена.

Хельва уловила в звенящем голоске отзвук усталости. Неужели она обречена на пассажиров, находящихся на последней стадии изнеможения? Или дело в ней самой – ну почему, попадая к ней на борт, все сразу впадают в сон? Правда, для летающих яслей это как раз большое преимущество, кисло подумала она.

– У тебя был отличный день, Кира. Почему бы тебе не отдохнуть? Я-то в любом случае не ложусь.

Кира фыркнула: ей было отлично известно, что умные корабли никогда не спят. Она оглянулась в сторону грузовых отсеков.

– Буду держать ушки на макушке, – пообещала Хельва.

– Сейчас допью кофе и чуточку вздремну, – согласилась Кира.

Остановившись на пороге каюты, она обернулась в сторону Хельвы и вздернула подбородок, ее зеленые глаза озорно блеснули.

– Признайся, Хельва, ты не подглядываешь? – строго осведомилась она, для пущей выразительности поджав губы.

– Смею вас заверить, пилот, – с превеликим достоинством отвечала Хельва, – что я прекрасно воспитанный корабль.

– Значит, я могу надеяться, что вы всегда будете вести себя безупречно, как и приличествует персоне вашего ранга и звания, – заметила Кира с такой надменностью, будто в ее родословной было не меньше дюжины принцев крови.

Высоко подняв голову, девушка гордо прошествовала в каюту, но наступила на собственную косичку и чуть не шлепнулась. Хельве отчаянно захотелось взглянуть на выражение ее лица.

– Не вздумай подглядывать! – давясь от смеха, взвизгнула Кира.

Но насчет подслушивания уговора не было, и Хельва слышала, как девушка приглушенно хихикает. Прошло несколько минут, и в каюте воцарилась тишина, нарушаемая ровным дыханием спящей.

Хельва извлекла из памяти конец ленты, следовавший за стоп-сигналом, и воспроизвела. Полученная краткая информация оказалась загадочной:

«Пилот Мирски – практикующий диланист. Приняв данное предложение Центральных миров, не отказалась от своей деятельности. Соответственно, ей не разрешено посещение планет: Рас Алготи, Рас Алхейг и Сабек, поскольку ее практика является нарушением межпланетных законов, запрещающих оказывать давление на правительственные группировки, и/или грозит создать нежелательные осложнения для Центральных миров. Вышеупомянутому пилоту и его кораблю запрещается, повторяю, запрещается приближаться к планетам систем Багам и Гоман в секторе Пегас, а также к планетам систем Бейд и Кейд в секторе Эридан».

Казалось бы, сказано яснее ясного, но что за причины скрываются за этими запретами, осталось для Хельвы полнейшей загадкой. Выходит, Кира практикующий диланист, что бы это ни значило. Слово звучало странно знакомо. Гитара, с которой девушка так заботливо обращалась, подсказывала, что оно имеет какое-то отношение к музыке. Ладно, решила Хельва, надо будет при случае завести разговор на эту тему.

Шестидневный путь до Талиты скрашивался постоянными переменами Кириного настроения и поведения – только что она была сорванцом, и вот уже королева. Хельва не имела ничего против. Это казалось ей приятным разнообразием после флегматичности Теоды и не давало сосредоточиться на горестных воспоминаниях о Дженнане. Она ни разу не смогла предугадать, что выкинет Кира в следующую минуту. Но когда дело доходило до проверки их крошечных пассажиров, девушка проявляла профессиональную сноровку и нудную въедливость.

Дубхе, вторая планета на их пути, вышла на связь, подтверждая готовность сорока тысяч оплодотворенных яйцеклеток. Кира проверила подсчеты БСЧ на Дубхе и одновременно с Хельвой получила ту же цифру. Она могла сколько угодно ребячиться, но ум ее работал четко и безошибочно.

Прием груза на Талите прошел без нежелательных осложнений. Кирина дотошность и внимание к мелочам помогли предотвратить большую неприятность. Один из помощников, спешивший поскорее покончить со своими обязанностями, наступил на шланг, ведущий к заполнявшим грузовой отсек бакам.

Кира обрушилась на него с гневной тирадой, в которой красноречиво описала его предков до седьмого колена, его личные качества, его ближайшее будущее, а возможно, и преждевременную кончину, если он вздумает еще раз допустить что-то подобное. После версии на бейсике она повторила свой монолог еще на трех известных Хельве языках, а потом на нескольких, которые звучали куда более устрашающе. Однако, излив свой гнев, она мгновенно остыла и спокойно извинилась перед начальником группы.

Когда они покинули Талиту, Кира, избавившись от заколок, удерживавших ее прическу, облегченно вздохнула и устроилась в пилотском кресле поудобнее.

– Мне удалось разобрать только три характеристики, которыми ты его наградила, прочие остались для меня загадкой.

– Я уже давно обнаружила, что добрый старый русский, щедро приправленный нововенгерским, производит весьма грозное впечатление, – ответила девушка. – А вообще-то, я просто излагала рецепт белкового блюда под названием паприкаш. А ведь никогда не подумаешь, правда?

Широко раскрыв зеленые глаза, она задорно улыбнулась Хельве.

– Да, впечатление производит отменное. Тот верзила побелел как полотно.

– Торн…

Кира замолкла и стиснула зубы, на один мимолетный миг лицо ее исказила судорога острой боли.

– Пожалуй, – еле слышно прошелестела она, – я и правда проговорилась. – Голос ее звучал вяло и безжизненно. И вдруг глаза широко раскрылись, лицо обрело прежнюю подвижность. – Приготовлю-ка я себе паприкаш! Я, знаешь ли, до того разозлилась, что даже вспомнила точный рецепт. – Она закружилась по рубке. – Мне дала его одна старая цыганка. – Она погрозила Хельве пальцем. – Только чур не подглядывать! Это фамильный секрет.

Поднявшись на цыпочки, она сделала несколько пируэтов в сторону камбуза и, запыхавшись, прислонилась к стенке, беззаботно хохоча.

– Скажи, правда божественный запах? – спросила она через некоторое время, поднеся тарелку к самой панели, за которой скрывалась Хельва. – Сюда бы еще лапши и свежего хрустящего хлеба!

Набив полный рот, она застонала