Сага о кораблях - Энн Маккефри

– С целью обеспечения безопасности груза.

В это время командир звена оцепления попросил разрешения подняться на борт.

– Ну, что будем делать? – тихо спросила Хельва.

– Особого выбора у нас нет, но, по-моему, стоит записать нашу встречу и по экстренной связи передать на Регул.

– У меня возникла такая же мысль, – откликнулась Хельва. – И пожалуй, я пока не стану обнаруживать себя.

– Отличная идея, – согласилась Кира, пристегивая к куртке клипсу связи.

Существовало предостаточно отсталых планет, где сотрудничество подвижной телесной половины – «мускула» – с «мозгом» корабля могло быть неверно понято. В подобных ситуациях напарники зачастую предпочитали до поры до времени скрывать от аборигенов способности умного корабля. А секретная клипса позволит Хельве поддерживать с Кирой двустороннюю аудио- и видеосвязь.

Хельва открыла люк. В шлюзе появился офицер – длинная зловещая фигура в черном балахоне, лицо скрыто капюшоном. Темной тенью он навис над Кирой, из складок одеяния появилась тощая рука. Он прижал ее к груди и спрятанному под капюшоном лицу, изобразив нечто вроде приветствия.

Кира отсалютовала в ответ, ожидая, пока он заговорит.

– Помощник вахтенного офицера Нонет, – выдавил он наконец.

– Медик-спасатель Кира с Канопуса, – с достоинством ответила девушка.

Для Хельвы не осталось незамеченным, что она предпочла назвать родную планету, а не опознавательный знак пилота умного корабля – KH-834.

– Тебе необходимо проследовать в Святой Храм, дабы обсудить процедуру передачи груза, – ровным глухим голосом пробубнил Нонет.

– Время – очень важный фактор при обращении с подобным грузом… – уклончиво начала Кира.

– Время, – перебил ее офицер, – во власти Того, Кто Повелевает. Это он приказал тебе явиться.

– Яйцеклетки готовы к отправке? – спросила Кира, желая получить хоть какую-нибудь информацию.

По складкам балахона, окутывающего тело Нонета, пробежала дрожь.

– Не богохульствуй, женщина!

– Уверяю вас, я не имела подобного намерения, – с достоинством ответила Кира, воздержавшись от извинений.

– Ступай за мной, – тоном приказа произнес офицер.

– Тот, Кто Повелевает, ожидает тебя, – внезапно взвыл глухой, замогильный голос, заполнивший все пространство рубки.

Хельва с уважением отметила, что Кира не обнаружила ни малейших признаков испуга, услышав этот жуткий вопль. Глаза девушки на миг остановились на гладкой овальной пряжке, скрепляющей капюшон Нонета. Хельва, как и Кира, сразу поняла, что это такое – устройство двусторонней связи, сродни тому, которое было у самой Киры; такие полагалось иметь только персоналу космической службы.

Ну и скандал разразится, когда Центральные миры узнают, что кто-то поставляет сюда приборы строго ограниченного пользования!

– Приказу нужно подчиниться! Сам Храм заговорил! – дрожащим от благоговения голосом выкрикнул Нонет. – Не мешкай.

Так, значит, Храм – женщина! Хельва поняла это по тембру голоса.

– Я выполняю приказы, – уклончиво ответила Кира.

– Такова Вечная Истина, – с важностью склонил голову Нонет.

Видимо, ответ Киры оказался созвучен его религиозным убеждениям.

– Да придет к тебе Смерть в час твоего торжества! – добавил он, сопровождая свои слова замысловатым жестом.

Кира, которая как раз собиралась отвесить смиренный поклон, замерла. Глаза ее впились в скрытое под капюшоном лицо. Было видно, как она потрясена.

– Да придет ко мне смерть в час моего торжества? – недоверчиво пробормотала девушка, побледнев как полотно.

– Разве Смерть – не величайшее благо? – спросил алиотец, явно удивленный ее невежеством.

Хельве ничего не оставалось, как хранить молчание, но лишь огромным усилием воли ей удалось сдержать рвущийся наружу стон протеста. Не требовалось особой сообразительности, чтобы понять заранее: да, смерть на Алиоте – действительно величайшее из благ. Благо избавления от непосильного труда, от тоски и мрака окружающего мира, наполненного удушливыми испарениями зловещих вулканов. Ежедневный риск, сопряженный с добычей расплавленных руд, и вдобавок постоянная вулканическая активность, сотрясающая почву под ногами, неуклонно напоминали о бренности человеческой жизни, пока все помыслы людей не обратились к смерти, способной принести желанное забвение.

Где был хваленый ум Ценкома, когда Кире дали разрешение совершить посадку на Алиоте? Ведь они прекрасно знали о ее душевном состоянии! Здесь ей даже не нужно бороться с психопрограммированием, которому ее так заботливо подвергли.

– Да, Смерть – величайшее из благ. Такова Вечная Истина, – как загипнотизированная, повторила Кира.

– Иди же за мной, – ласково обратился к ней Нонет, призывно простирая тощую руку.

– Иди! – жадным эхом откликнулся замогильный голос.

Не успела машина отъехать от подножия KH-834, как стоявшие в карауле солдаты зашевелились.

– Она увидит Того, Кто Повелевает, – с завистью вздохнул один из них. – Простоволосая блудница удостоится незаслуженной чести. Скорее наверх! Нужно захватить груз! Подумайте только! Тысячи умрут, чтобы искупить вину перед Тем, Кто Повелевает.

Ну это уж слишком! Хельва застопорила лифтовый механизм и закрыла герметичный шлюз. Пусть выжившие из ума алиотийцы вопят, стучат, гремят – этим они ее не проймут, а серьезного оружия у них на планете нет.

Она включила экстренную связь с Ценкомом. Эти фанатики еще проклянут тот день, когда их религиозная верхушка вознамерилась похитить груз корабля службы, а вдобавок и его пилота!

Хельва бесстрастно просчитывала варианты поведения Киры. Доведенная до отчаяния девушка ищет смерти – это правда. Но Хельва сомневалась, что Кира изменит присяге, служебному долгу. Сама она никогда не пошла бы на это. Алиотийцы не знают, что корабль способен на самостоятельные мысли и поступки. Захватив пилота, они уверовали, что беспомощный корабль прикован к земле и можно не спеша обрабатывать Киру, чтобы склонить ее на свою сторону и помочь им завладеть тысячами человеческих зародышей.

«А ведь я могла бы просто-напросто убраться отсюда, – подумала Хельва. – Если смерть – та цель, к которой стремятся безумцы, то я вправе без малейших угрызений совести превратить оцепление в пепел. Пусть получат по заслугам. Но я не могу бросить Киру. Во всяком случае, пока. Время еще есть. Куда запропастился Ценком? Всегда его нет, когда он позарез нужен! И почему, во имя всего святого, они позволили Кире высадиться на этой одержимой смертью планете? Да потому, дурища, – ответила себе Хельва, – что они понятия не имеют, куда втравила алиотийцев их религия».

И тут земля под ней содрогнулась. Где-то на севере к небу взвился огненный шар и разорвался, рассыпав сноп раскаленных осколков. За ним последовали еще более ослепительный фейерверк и сильный толчок под хвостовыми стабилизаторами Хельвы. Она приготовилась к срочному взлету на случай, если следующий толчок будет настолько силен, что ее равновесие окажется под угрозой. Далеко на северо-востоке началось новое извержение.

Хельва увидела, как машина, увозившая Киру, подъехала к центральному зданию, и послала девушке мысленный – и, увы, бессильный – приказ сбросить наваждение и активировать связь.

Солдаты, не обращая внимания на сильные подземные толчки, возились у лифта, пытаясь его включить. Капюшоны то и дело спадали, они спешно водворяли их на место, как будто вид открытых лиц являл собой нечто непристойное. Красные отблески взрывов, озаряющие мрачное небо, высвечивали изможденные аскетичные лица, серые от въевшейся вулканической пыли, глаза, потускневшие от скудной пищи и вечной усталости.

Кира